Прорицание Вёльвы — строфа 61

Прорицание Вёльвы — строфа 61: золотые таблицы, найденные в траве

После того как в строфе 59 земля поднялась во второй раз, в строфе 60 асы встретились на Идавёлле и стали рассуждать о Йормунганде и вспоминать древние руны — поэма «Прорицания» продолжает обустраивать новый мир, добавляя кадр за кадром. Строфа 61 — следующий слой. И в ней — один из самых поразительных образов всего «Прорицания»: золотые таблицы в траве. Та самая игра, которой асы играли в самом начале мира, найдена снова после Рагнарёка.

Это строфа, в которой эддический поэт делает почти невозможное: показывает прямую преемственность между старым и новым миром через одну предметную деталь. Таблицы — те же. Не «новые таблицы». Те самые. Найденные после катастрофы, в траве, где они выпали в момент гибели старого мира. Это и есть смысл всей строфы: то, что было в начале, возвращается в конце, и через эту вещь связь между двумя циклами становится физически осязаемой.

Я разбираю эту строфу отдельно, потому что её часто читают как «милый образ возрождения через игру» — и в этом теряется самое важное. У эддического поэта здесь работает не лёгкость, а точная мифологическая преемственность. Таблицы — это не «символ радости». Это археологический след старого мира в новом. И в этом следе — глубина, без которой строфа сводится к пасторали.

Сразу о нумерации: в стандартном академическом издании Neckel–Kuhn (5-е, 1983), у Sigurður Nordal и у Ursula Dronke это строфа 61. У Корсуна — также 61. В Codex Regius — 58.

Текст строфы

Оригинал (Neckel–Kuhn):

Þar munu eptir
undrsamligar
gullnar tǫflur
í grasi finnask,
þærs í árdaga
áttar hǫfðu.

Перевод А. И. Корсуна:

Снова найтись
должны на лугу
в высокой траве
тавлеи золотые,
что им для игры
служили когда-то.

Строфа короткая — шесть строк. И в переводе несколько мест требуют разбора, потому что они меняют тон всей сцены.

«Снова найтись должны» — Þar munu eptir ... finnask. Дословно: «там будут после ... находиться». Конструкция важна. Eptir — «после», то есть после Рагнарёка, после гибели старого мира. Munu finnask — «будут найдены», пассивная форма, ровно та же, что в строфе 60 о встрече асов (finnask æsir) — «находят друг друга».

И тут — тонкая поэтическая связь. В строфе 60 finnask æsir: асы находят друг друга. В строфе 61 gullnar tǫflur finnask: золотые таблицы находятся. Один и тот же глагол, finnask, в двух последовательных строфах. Это не случайность. Асы находят друг друга, и таблицы находятся. Эддический поэт намеренно использует один и тот же глагол: и социум (асы) и предметы (таблицы) возвращаются в новый мир через нахождение, через обнаружение того, что считалось потерянным.

Корсун перевёл «найтись должны», и это правильно по форме, но смысл расширяется в свете повтора finnask: речь не о случайной находке, а о возвращении того, что было.

«В высокой траве» — í grasi. Дословно просто «в траве». Не «в высокой траве», а в траве как таковой. Gras — это и трава вообще, и зелёный покров земли. Корсун добавил «высокой», что усиливает образ, но в оригинале — просто «в траве». Это важно, потому что трава здесь — это именно iðjagrœn земля из строфы 59, новая постоянно-зелёная суша. Таблицы лежат в этой новой траве, на этой новой земле. Они на поверхности нового мира.

«Тавлеи золотые» — gullnar tǫflur. Tǫfl (единственное число tafl) — это игровая доска или игровая фигура. В скандинавской культуре hnefatafl — это конкретная игра, известная по археологическим находкам и упоминаниям в сагах. Это игра, похожая на шахматы, но с асимметричными силами: «король» с защитниками против большего числа нападающих. Доска была расчерчена, и фигуры ставились на её клетках. Tǫflur — это и доска, и фигуры; в нашем тексте — скорее фигуры, поскольку именно фигуры могли «лежать в траве».

И они золотые. Не «бронзовые», не «деревянные», не «костяные» (хотя археологические находки таких фигур часто из кости, рога или янтаря). Эддический поэт настаивает: gullnar — золотые. Это указывает на то, что игра асов была не обычной, а божественной. Золото — материал, связанный с асами и Идавёллем; в начале «Прорицания» (строфа 8) сказано, что асы играли teflðu í túni, «играли на лугу», и были teitir — радостные. И там же сказано про gullum mun glystu — про их золотые приспособления.

«Что им для игры служили когда-то» — þærs í árdaga áttar hǫfðu. Í árdaga — «в начальные дни», «в дни начала». Áttar hǫfðu — «имели в качестве своего», «владели». Дословно: «те, что в начальные дни имели».

И это самое поразительное место строфы. Árdagar — «начальные дни» или «дни начала» — это технический термин в скандинавской мифологии, обозначающий первую эру, время сотворения и золотого века. И таблицы — это те самые, которыми асы владели в эти начальные дни.

Что произошло между «начальными днями» и сейчас (после Рагнарёка)? Целая «Прорицание»: золотой век (строфы 7–8), приход трёх великанш (строфа 8), война асов и ванов (строфы 21–24), смерть Бальдра (строфы 31–33), путы Локи (строфы 34–35), Рагнарёк (строфы 40–58), новая земля (59). Огромная мифологическая эпоха.

И вот после всего этого — те же таблицы. Не похожие, не подобные — те же. Þær er ... áttar hǫfðu. Эта же грамматическая конструкция работает в сагах при идентификации предмета: «тот самый меч, что был у моего отца», «то самое кольцо, что носила моя мать». Это идентификация, а не описание сходства.

То есть эддический поэт делает удивительное утверждение: физические предметы старого мира сохранились через Рагнарёк. Не «новый мир воспроизвёл их по памяти», не «боги изготовили новые». Те самые таблицы, которые лежали на Идавёлле в начале времён, прошли через всеобщее обрушение и нашлись в траве нового мира.

Это очень странное утверждение. В строфе 57 земля просела в море, жар играл у самого свода неба, всё горело. А золотые таблицы — выжили. Они лежат в траве нового мира, но они — из старого мира. Это означает, что преемственность между мирами не только идейная (асы помнят руны), но и материальная (предметы сохраняются). И именно эта материальная преемственность делает строфу такой важной.

Где мы в поэме

Строфа 61 — третий кадр обустройства нового мира:

— строфа 59: подъём земли (природа);
— строфа 60: встреча асов на Идавёлле (социум);
— строфа 61 (наша): найденные золотые таблицы (предмет, артефакт);
— строфа 62: новые посевы без необходимости сеять;
— строфа 63: Бальдр и Хёд возвращаются из Хель;
— строфа 64: чертог Гимле.

То есть наша строфа — третий уровень возрождения. Сначала возвращается земля, потом — общество, теперь — предметы культуры. И затем — посевы, возвращения погибших, новый чертог. Эддический поэт строит постепенное обустройство мира, слой за слоем.

Это очень тонкая композиция. Природа без общества — пуста. Общество без предметов — это абстракция. Предметы без новых посевов — это музей. Эддический поэт показывает все эти уровни по очереди, как будто разворачивая ткань мира пласт за пластом. И таблицы — это уровень культуры, знаков, истории. Они говорят: новый мир не пустой; в нём есть корни в виде старого мира, сохранившиеся через катастрофу.

Параллель со строфой 8

Я уже говорил, что таблицы — те же, что в начале «Прорицания». Стоит привести начальный фрагмент целиком.

Строфа 8 (после строфы 7 о встрече асов на Идавёлле):

Tefldu í túni, teitir váru,
var þeim vettergis vant ór gulli,
uns þrjár kvámu þursa meyjar,
ámáttkar mjǫk, ór Jǫtunheimum.

«Играли на лугу, радостны были, не было им нужды ни в чём из золота, пока не пришли три турсовы девы, могучие, из Ётунхейма».

Это сцена до грехопадения. Асы играли. Они были teitir — радостны. У них было золото в избытке: vant ór gulli, «нуждались... в чём из золота» (нет, не нуждались). И эта счастливая игра была прервана приходом трёх великанш из Ётунхейма. С этого момента всё начало портиться: жадность, война, гибель Бальдра, путы Локи, Рагнарёк.

И теперь — строфа 61. После всего этого. Таблицы найдены в траве. Не на лугу (tún) — это уже не тот же tún. Не за игрой — никто пока не играет. Просто в траве.

И в этой разнице — глубокий смысл. В строфе 8 таблицы на лугу, асы играют, всё радостно. В строфе 61 таблицы в траве, никто не играет, просто найдены. Игра не возобновлена. Это археологическая сцена: артефакт найден, но жизнь вокруг него ещё не вернулась полностью. Игра возможна, но ещё не началась.

Я думаю, эддический поэт намеренно оставляет это открытым. Не «асы снова играют». Не «всё как было». А: «таблицы найдены в траве». Что будет дальше — уже зависит от тех, кто их нашёл. Это не возврат в начальное состояние; это возможность возврата. Возможность, которая теперь в руках выживших.

Что значит, что таблицы выжили

Я уже сказал: это самое странное место строфы. Всё горело, земля просела в море, жар играл у свода. Как могли золотые предметы пережить такое?

Можно прочитать это символически: «таблицы» — это не физические предметы, а память о игре, и она сохранилась в умах асов. Но эддический поэт не пишет так. Он пишет finnask í grasi — находятся в траве. Физически. На земле.

Можно прочитать это космогонически: после Рагнарёка не всё уничтожено; что-то остаётся в воде, в земле, в воздухе. Земля «оседает в море» (строфа 57), но не исчезает; она поднимается во второй раз (строфа 59). И, может быть, на этой поднявшейся земле сохранились следы старой жизни. Таблицы — один из таких следов.

Это согласуется с северной космологией. Мир после Рагнарёка — не «совершенно новое творение», а второй виток того же мира. Та же земля, поднявшаяся во второй раз. И на этой поднявшейся земле — остатки старой жизни, всплывшие на поверхность. Таблицы — самые благородные из этих остатков, золотые, и потому именно их видно в траве.

Это похоже на то, как после потопа или большого пожара остаются артефакты: посуда, монеты, кольца. Они не уничтожены полностью. Они выплывают на поверхность, и кто-то их находит. Эддический поэт описывает Рагнарёк именно так: как великое потрясение, после которого самое драгоценное всплывает.

И именно поэтому это золотые таблицы, не деревянные и не костяные. Дерево сгорело бы. Кость разложилась бы. Золото — не корродирует. Это символ вечности в материальной форме. Эддический поэт сознательно делает таблицы золотыми, потому что золото проходит через катастрофу. Это материал, в котором сохраняется культура.

Áttar hǫfðu: владение, не использование

Глагол eiga, от которого áttar — это «владеть», «иметь как своё». Это слово гражданского права в северной культуре, обозначающее законное владение. Не «использовать», не «играть», а именно владеть.

Эддический поэт пишет: таблицы — те, которыми асы владели в начальные дни. То есть это их собственность, юридически. И теперь, после Рагнарёка, эта собственность возвращается. К кому? К выжившим асам, очевидно. Видар, Вали, Магни, Моди — они наследуют имущество павших родителей. Это типичная схема скандинавского права: после смерти владельца имущество переходит к сыновьям. Таблицы Одина и Тора переходят к их сыновьям.

Это очень северный приём. Эддический поэт показывает возрождение через юридическую преемственность собственности. Не через мифологическое объяснение, а через наследство. Дети получают то, что было у родителей. Это работает как естественный порядок.

И именно поэтому глагол finnask — «находятся». Не «появляются», не «создаются», а находятся. Как находят наследство в доме умершего родителя: открыл сундук — и там лежат вещи. Открыли траву на Идавёлле — и там лежат таблицы. Юридическая преемственность.

Игра в hnefatafl как мифологический контекст

Чтобы понять глубину образа, нужно немного о самой игре. Hnefatafl — «игра королевской фигуры» — была популярна в скандинавском мире до распространения шахмат. Известны археологические находки доски и фигур из разных регионов: Шотландии, Норвегии, Швеции, Исландии. В сагах герои часто играют в tafl: например, в «Саге о Ньяле» есть сцены игры.

Особенность hnefatafl — асимметрия. На доске стоят: король в центре, его защитники вокруг него, и нападающие по краям. Король и защитники меньше числом, чем нападающие. Цель защитников — увести короля на угол доски. Цель нападающих — окружить короля.

Это мифологическая модель: один против многих, защитники вокруг центра, осада. И в северной картине мира она работала как символ устройства Мидгарда: посередине — обитаемая земля, вокруг неё — силы хаоса. Боги в hnefatafl играли в свой космос, в свой собственный сценарий борьбы с великанами.

И именно поэтому, когда асы играют в начале мира (строфа 8), это не «развлечение». Это моделирование того, как устроен их мир. Они играют в собственную космологию. И когда после Рагнарёка таблицы находятся снова — это значит, что модель космологии сохранилась. Мир не изменил своего устройства. Та же асимметричная структура. Тот же сценарий: центр и осаждающие. Только теперь в роли играющих — новое поколение.

И, возможно, новое поколение будет играть иначе. Зная исход. Понимая, что чрезмерное напряжение между центром и осаждающими ведёт к Рагнарёку. Это не сказано в строфе, но логически следует: если таблицы те же, значит структура мира та же, и решения о том, как с ней обращаться, принимают выжившие.

Что говорит undrsamligar

В строфе есть прилагательное, которое Корсун опустил: undrsamligar. «Чудесные», «удивительные». Дословно: «достойные удивления».

«Найдутся чудесные золотые таблицы в траве». Эддический поэт настаивает: эти таблицы не просто золотые, не просто унаследованные — они чудесные. И это, я думаю, описание того, как они видятся теми, кто их находит.

Для асов, выживших в Рагнарёке, найти эти таблицы — это чудо. Не «обыденная находка наследства», а чудо: то, что считалось безвозвратно утерянным в катастрофе, оказалось здесь, в траве. Что могло не уцелеть, но уцелело. Undrsamligar — это эмоциональная характеристика момента находки. Как когда после пожара в доме находишь среди обломков уцелевшее кольцо матери, и это чудо.

И это очень человеческая деталь. Эддический поэт не пишет «таблицы нашлись» сухо. Он добавляет undrsamligar — чудесные. То есть передаёт удивление находки. Не «всё закономерно», а «не должно было быть, но есть». В этом — особое отношение к материальной памяти в северной картине мира: то, что выжило, — чудо, и оно ценнее того, что было всегда.

Замечания о трактовках, которые я отбрасываю

В популярных разборах строфы 61 повторяются два хода, против которых я возражаю.

Первый: «Игра — это образ радости, свободы от целей, „лила“ вселенной, философия лёгкости после катастрофы». Это сильно перенесённая интерпретация. У эддического поэта нет «философии игры как сути бытия». Hnefatafl — это конкретная игра с конкретными правилами, мифологическая модель устройства мира. Превращать её в индуистскую лилу или даосский пу — значит подменять северную мифологию восточной философией. Они работают с разными концептуальными полями. Северное tafl — это модель космологии, а не «бескорыстная радость творения».

Второй: «Найти золотые таблицы — это про возвращение к „внутреннему ребёнку“, способность играть в современной жизни». Это перенос мифа в плоскость психологической риторики. У эддического поэта таблицы — это физический артефакт, наследство, остаток старого мира. Превращать их в метафору «детской радости» — значит снимать с них их конкретность. Северные предки не «играли как дети»; они играли в космологическую игру, моделируя устройство мира. Это совсем другой регистр.

Что отсюда стоит унести

Если что-то и стоит брать из этой строфы в современную жизнь, то одно: северная картина мира знает понятие «сохраняющегося артефакта».

После большой катастрофы — обвала, утраты, разрушения — часто кажется, что всё уничтожено. Эддический поэт показывает иначе: самое драгоценное не уничтожается полностью. Оно может выпасть из-под наших рук в момент катастрофы, но потом, когда улягутся стихии, оно находится в траве. Undrsamligar — чудесные, но реальные.

Это полезное наблюдение. Часто после потерь мы думаем, что с прежним миром ничего не связывает. Эддический поэт говорит: связывает. И связь эту нужно искать: в траве, на новой земле. Не «забыть прошлое», но и не «жить им». А найти то, что выжило, и принять как наследство.

Это не сентиментальный совет. Это юридическая логика наследства. То, что было собственностью прежних, переходит к выжившим. И задача выживших — найти это и принять. Finnask í grasi — найти в траве.

Каждый человек после большой потери что-то теряет, и что-то — несмотря ни на что — сохраняется. Эддический поэт указывает на это сохранившееся как на золотые таблицы: то, что было важно в начале, может всплыть и в конце. И именно это всплывшее — то, с чего можно начать второй цикл.

Что с этим делать — каждый решит сам. Но логика «undrsamligar gullnar tǫflur í grasi» — «чудесные золотые таблицы в траве» — описывает реальный механизм: после катастроф что-то проявляется как уцелевшее. И именно это что-то даёт точку опоры для нового цикла.

Заключение

Строфа 61 «Прорицания Вёльвы» — третий кадр обустройства нового мира. После природы (59) и общества (60) — артефакт: золотые таблицы, найденные в траве на Идавёлле. Те самые, которыми асы владели в начальные дни.

Что важно держать в уме при чтении:

— Finnask — «находятся», тот же глагол, что в 60-й о встрече асов. Через одинаковый глагол эддический поэт связывает социум и артефакты в новом мире.
— Gullnar tǫflur — золотые таблицы/фигуры игры hnefatafl. Не «тавлеи» абстрактно, а конкретные предметы конкретной игры.
— Þær er í árdaga áttar hǫfðu — «те, которыми владели в начальные дни». Юридическая идентификация: те самые, а не «подобные».
— Undrsamligar — «чудесные», опущенное в переводе Корсуна. Эмоциональная характеристика: то, что не должно было уцелеть, но уцелело. Чудо находки.
— Hnefatafl как модель космологии: асимметричная игра «центр против осаждающих», образ устройства Мидгарда. Игра асов в начале — моделирование собственного мира.
— Преемственность между мирами не только идейная (асы помнят руны в строфе 60), но и материальная: предметы старого мира сохраняются на новой земле. Это даёт физическую связь между циклами.

Я читаю эту строфу как момент, когда новый мир обретает свою историю. Земля поднялась (59) — это природа. Асы встретились (60) — это общество. Но история — это предметы, артефакты, следы. И когда в траве находятся золотые таблицы, новый мир получает свою связь с прошлым. Не «таблицы похожие», а те же. Это означает: история не прервалась. Цикл прошёл, но материальная память проходит через катастрофу и оказывается в новом мире.

Эддический поэт показывает нам: после самого страшного обрушения самое драгоценное не теряется полностью. Оно выпадает в траву. Оно находится. И именно с этого найденного начинается подлинный новый цикл. Не «с нуля», а с наследства, undrsamligar, чудесным образом сохранившегося.

Я не знаю, начнут ли асы играть снова. Эддический поэт об этом не говорит. Он говорит только: таблицы будут найдены. Что будет дальше — уже решат те, кто их найдёт. И в этом открытом финале — вся северная мудрость о возрождении: возможность дана, но выбор остаётся за теми, кто наследует.

Источники

1. Edda. Die Lieder des Codex Regius nebst verwandten Denkmälern. Hrsg. von Gustav Neckel. 5., verbesserte Auflage von Hans Kuhn. Bd. I: Text. Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag, 1983.
2. Dronke, Ursula. The Poetic Edda. Vol. II: Mythological Poems. Oxford: Clarendon Press, 1997. — комментарий к строфе 61, разбор связи со строфой 8 и значения tǫflur.
3. Sigurður Nordal. Völuspá. Translated by B. S. Benedikz and J. S. McKinnell. Durham and Saint Andrews Medieval Texts, 1978.
4. Старшая Эдда. Древнеисландские песни о богах и героях / Пер. А. И. Корсуна, ред. и комм. М. И. Стеблин-Каменского. М.–Л.: Изд-во АН СССР, 1963.
5. Снорри Стурлусон. Младшая Эдда (Видение Гюльви, §53) / Пер. О. А. Смирницкой, ред. М. И. Стеблин-Каменский. Л.: Наука, 1970. — выжившие после Рагнарёка и возрождение мира.
6. Hervarar saga ok Heiðreks — сцены игры в hnefatafl.
7. Brennu-Njáls saga — упоминания игры в tafl.
8. Murray, H. J. R. A History of Board-Games Other than Chess. Oxford: Clarendon Press, 1952. — описание hnefatafl и археологических находок.
9. Helmfrid, Sten. Hnefatafl: The Strategic Board Game of the Vikings. 2005. — современное исследование правил и истории игры.
10. Simek, Rudolf. Dictionary of Northern Mythology. Translated by Angela Hall. Cambridge: D. S. Brewer, 1993. — статьи «Hnefatafl», «Iðavǫllr», «Æsir».
11. de Vries, Jan. Altnordisches etymologisches Wörterbuch. 2. Aufl. Leiden: Brill, 1962. — finna, tafl, gras, eiga, árdagar, undrsamr.
12. Cleasby, Richard, and Gudbrand Vigfusson. An Icelandic-English Dictionary. 2nd ed. Oxford: Clarendon Press, 1957.
13. Lindow, John. Norse Mythology: A Guide to Gods, Heroes, Rituals, and Beliefs. Oxford: Oxford University Press, 2001.
14. McKinnell, John. Meeting the Other in Norse Myth and Legend. Cambridge: D. S. Brewer, 2005.

Руны Футарк Один Феху