Боги

Прорицание Вёльвы — строфа 34

В этой строфе «Прорицания Вельвы» скрыта одна из самых мрачных и фундаментальных тайн скандинавской мифологии — акт окончательного связывания сил хаоса. Речь идёт не о простой победе, а о создании особого, ужасающего заклятья, материалами для которого становятся самые что ни на…

Прорицание Вёльвы — строфа 34: путы из кишок и тот, кого ими связали

Строфа, о которой пойдёт речь, — один из самых узнаваемых образов «Прорицания Вёльвы» и одновременно один из самых перевранных в популярных пересказах. Её почти всегда читают через сюжет о сковывании Фенрира: мол, вот она, та магическая цепь, которая удержит волка. Это ошибка. Путы из кишок предназначены не волку. И если прочесть строфу вместе со следующей, где вёльва видит связанного под Хверлюндом и рядом с ним — Сигюн, становится ясно, о ком идёт речь. О Локи.

Строфа небольшая, почти скупая, но она открывает целый эсхатологический узел: здесь впервые в «Прорицании» появляется связанный враг богов, и описание этих уз задаёт тон всему, что последует до самого Рагнарёка.

Текст строфы

Эта строфа сохранилась в рукописи Hauksbók (начало XIV века) и отсутствует в Codex Regius (около 1270) в том же виде. Издатели обычно включают её в корпус «Прорицания» с пометой о её вставном характере.

Оригинал (Hauksbók, в нормализованной орфографии по Neckel–Kuhn):

Þá kná Váli
vígbǫnd snúa,
heldr váru harðgǫr
hǫpt ór þǫrmum.

Дословно:

Тогда Вали
вьёт боевые путы,
весьма были тверды
оковы из кишок.

Строфа состоит из четырёх строк. Ни одного лишнего слова. Это характерный для эддической поэзии приём: событие подано конспективно, со ссылкой на миф, который слушатель и так знает наизусть.

«Тогда» — это когда?

Первое слово строфы — þá, «тогда». Оно отсылает к предыдущему: к смерти Бальдра, к трауру асов, к мести Вали за брата. И вот, сразу после этой мести, Вали совершает второе действие. Он вьёт путы. Не цепь, не сеть — именно путы, vígbǫnd: «боевые узы», «оковы смертельной схватки».

Строфа коротка, потому что она — петля, связывающая два эпизода. До неё: убийство Хёда и погребальный костёр. После неё (строфа 35): связанный под Хверлюндом, «телом схожий с Локи, жаждущим зла». Вёльва не называет имени пленника прямо — она делает это через сравнение, как через отражение в воде. Но сомнений нет: путы из кишок надеты на Локи. Фенрир здесь ни при чём.

Путаница с Фенриром — откуда она

Её легко понять. В северной мифологии есть два больших эпизода сковывания: волк Фенрир, скованный цепью Gleipnir, и Локи, связанный кишками своего сына. Оба сюжета рифмуются — пленение врага, магические оковы, отсрочка Рагнарёка. Оба возникают примерно в одном эсхатологическом слое. Но это разные события, и материалы у них разные.

Фенрира боги сковывают при жизни, хитростью. Цвергам заказывают цепь Glеipnir, сотканную из шести несуществующих в мире сущностей: шума кошачьего шага, бороды женщины, корней горы, жил медведя, дыхания рыбы и слюны птицы — об этом рассказано в «Видении Гюльви» Снорри Стурлусона. Цепь выглядит как шёлковая лента, но неразрывна. Её связывают с путом Gelgja, продевают через камень Gjǫll, а тот вбивают в землю и придавливают валуном Þviti. Тюр теряет руку. Фенрир воет. Это знаменитый сюжет, но он не наш.

Локи сковывают иначе и позже — уже после смерти Бальдра, когда его роль в убийстве раскрыта. Снорри рассказывает: боги настигли его, превратили одного из его сыновей, Вали (другого Вали, не сына Одина), в волка; тот растерзал своего брата Нарви (или Нарфи), и из кишок Нарви боги сплели оковы для Локи. Локи приковали к трём камням. Его жена Сигюн осталась подле него с чашей, ловя яд, капающий со змеи, подвешенной над его лицом.

Наша строфа — о втором эпизоде. И именно поэтому следующая, 35-я, сразу же показывает пленника под Хверлюндом и Сигюн рядом с ним.

Два Вали — философская проблема, не только курьёз

Здесь возникает тонкость, которую нельзя обойти молчанием, потому что она напрямую влияет на понимание строфы.

В скандинавской мифологии, какой её передаёт Снорри, есть два существа по имени Вали. Первый — сын Одина и Ринд, мститель за Бальдра. Второй — сын Локи, превращённый в волка, чтобы убить своего брата. И Снорри излагает оба сюжета подряд.

Современная филология, в частности Ursula Dronke в её оксфордском издании Поэтической Эдды, предполагает, что второй Вали — плод недоразумения. В Hauksbók стоит Vála vígbǫnd (в родительном падеже: «Валины боевые путы»), что можно прочесть двояко: либо «Вали вьёт путы», либо «путы от Валиной расправы». Если принять второе прочтение, возникает логичный вопрос: чьей расправы? И тогда легко сконструировать сюжет, в котором какой-то другой Вали кого-то убивает, и его жертва даёт материал для оков. Так и возникает Вали-волк, сын Локи, которого, возможно, никогда не было в устной традиции.

Первое прочтение проще и, по Dronke, вернее. Тот самый Вали, сын Одина, однодневный мститель, только что положивший Хёда на костёр, — он же и вьёт путы для Локи. Месть и сковывание идут подряд, одной рукой. Это внутренне логично: Вали родился, чтобы отомстить за Бальдра, и его миссия не заканчивается убийством непосредственного исполнителя. Истинный виновник — Локи, и его тоже нужно обезвредить. Вали доводит дело до конца.

Если принять это прочтение, строфа 34 — прямое продолжение строфы 33. Один и тот же мститель, одно и то же движение, два объекта: Хёд на костре, Локи в путах. Порядок восстановлен настолько, насколько это ещё возможно.

«Vígbǫnd snúa» — о глаголе

Snúa по-древнеисландски значит «вертеть», «крутить», «сучить». Это ровно тот глагол, которым описывают сучение верёвки, свивание каната, ссучивание нити. Не плетение узора, не ткачество — скручивание волокон в прочную нить. Вали обращается с кишками как канатчик: вытягивает, ссучивает, вьёт. Получается hǫpt — оковы, фетры, — твёрдые и грубые (harðgǫr).

Этот технический нюанс важен. Кишки здесь — материал для верёвочного ремесла, а не для колдовского узора. Строфа не описывает рунических заклинаний, не упоминает ни рёза, ни слова власти. Описано простое, страшное действие: взять внутренности и скрутить их в канат. Магия здесь не в словах, а в самой материи.

Материал: чьи это кишки?

«Прорицание» на этот вопрос не отвечает. В строфе сказано только: ór þǫrmum, «из кишок». Чьих — умалчивается.

Ответ даёт Снорри в «Видении Гюльви», и это его собственная систематизация, не сам текст «Прорицания». По Снорри — из кишок Нарви, сына Локи. Но Снорри, как мы видели выше, возможно, перестроил миф из-за чтения Vála vígbǫnd. Отсюда у него и второй Вали, и Нарви в качестве жертвы.

В «Прорицании» самой по себе нет ни Нарви, ни второго Вали. Есть только пустое место в середине строфы: путы сделаны из кишок, а чьих — ты, слушатель, знай сам. Эддическая поэзия так работает постоянно: всё самое страшное оставлено в тени, в умолчании. Это её сила.

Если принимать Снорри без оговорок, получается жестокая симметрия: Локи убил сына Одина через посредника — и теперь скован внутренностями собственного сына. Если не принимать Снорри, строфа остаётся загадкой: кишки остаются кишками, без имени, как материал, пригодный для оков именно по своей физиологической сути.

Что делают кишки в мифопоэтике

Отложим филологию и посмотрим на образ. Кишки — это нутро. То, что внутри, что не видно снаружи, что связано с перевариванием и смертью. В германской и скандинавской культуре внутренности — место, откуда читают судьбу (практика гадания по внутренностям встречается у Тацита в «Германии» применительно к германцам). Это не абстрактный материал. Он связан с самой нитью жизни.

Сделать из кишок путы — значит превратить то, что даёт жизнь изнутри, в то, что жизнь извне останавливает. Это переворот, инверсия. Оковы, связанные из нутра, — не просто крепки механически, они крепки по принципу подобия: часть тела, отвечавшая за приём и движение, теперь сама становится неподвижностью для своего носителя.

Именно поэтому Локи можно связать только так. Железо он разорвёт. Магическую ленту цвергов — возможно, даже её (волк Фенрир ведь тоже связан до срока). Но кишки держат его, потому что Локи сам — движение, прохождение, просачивание; и чтобы его удержать, нужно использовать то, что по природе своей — сама внутренность движения.

Это не метафора. Это образ, который работает на уровне мифологической логики подобия, старее любой философии.

Место строфы в эсхатологическом счёте

«Прорицание» устроено как нисходящая последовательность нарушений космического порядка. Строфа 34 — ещё одна ступень вниз. До неё: золотой век, первая ссора асов, смерть Бальдра, месть Вали. После неё — Локи в путах, ядовитая река Слид, чертоги из змей на Берегу Мертвецов (Nástrǫnd), Ниддхёгг, сосущий трупы.

Связывание Локи — последняя возможная форма удержания распада. После этой строфы уже нет ни одного эпизода, в котором боги бы что-то делали. Начинается обратный отсчёт: реки ядов, воющие волки, падение Иггдрасиля. Вали совершает последний активный жест асов в этой части поэмы. После — только ожидание конца.

И вот почему путы из кишок — не просто оружие. Это пауза. Последняя отсрочка перед лавиной. Локи связан, но живой, и когда он вырвется (а он вырвется — в строфе 51 он приплывёт на корабле мертвецов Нагльфар), Рагнарёк станет необратимым.

Оковы из плоти: принцип и его цена

Отсюда общий принцип, который строфа задаёт для всей северной картины мира: любое сдерживание хаоса покупается ценой плоти. Не словом. Не чистым волшебством. Именно плотью — чьей-то, живой, настоящей.

Тюр платит рукой за сковывание Фенрира. Нарви (если принять Снорри) платит жизнью и всем своим нутром за сковывание Локи. Бальдр платит собой за ещё одну отсрочку света. Северные боги не получают порядка даром: каждый акт удержания стоит кого-то из своих или чужих.

Это не морализаторство и не жалоба. Это описание того, как устроено. В мире, где норны ткут судьбу из нитей, прочность любого сплетения проверяется на прочность материала. А самый прочный материал — живое нутро, превращённое в мёртвый канат.

Малое замечание о Мидгарде и Утгарде

В популярных изложениях часто путают эти два топоса. Стоит уточнить, потому что здесь это важно для понимания смысла уз.

Miðgarðr — «срединное ограждение», обитаемый мир людей и богов, пространство порядка. Útgarðr — «внешнее ограждение», то, что за пределами, мир великанов и хаоса. Локи связан не вне Мидгарда и не в самой его сердцевине, а под Хверлюндом — в подземной области, на границе, в пороговом месте. Оковы из кишок удерживают его ровно там, где он может быть удержан: не в Утгарде (откуда его не достать) и не в Асгарде (куда его пустить нельзя), а в промежутке. Пороговое заключение для порогового существа. По-другому с Локи не получается.

Заключение

Строфа 34 «Прорицания» — всего четыре строки, но в них уложена вся логика северного удержания зла. Не магический щит, не светлая сила, не справедливый суд — а канат, скрученный из плоти, надетый на того, чья вина раскрыта. Мститель за Бальдра заканчивает то, что начал: сначала Хёд на костре, потом Локи в путах. Порядок восстановлен настолько, насколько позволяет время, оставшееся до Рагнарёка.

Но сами путы — из кишок. А кишки гниют. И где-то в будущем этой поэмы, через десятки строф, они истлеют, Локи вырвется, и всё пойдёт как положено идти. Вёльва знает это с самого начала. Она показывает нам паузу, а не победу. И, как всегда у неё, не говорит этого прямо — она дает только образ: твёрдые оковы из чьей-то плоти. Дальше думай сам.

Источники

Edda. Die Lieder des Codex Regius nebst verwandten Denkmälern. Hrsg. von Gustav Neckel. 5., verbesserte Auflage von Hans Kuhn. Bd. I: Text. Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag, 1983.
Dronke, Ursula. The Poetic Edda. Vol. II: Mythological Poems. Oxford: Clarendon Press, 1997. — разбор Hauksbók-варианта строфы 34 и проблемы «двух Вали».
Sigurður Nordal. Völuspá. Translated by B. S. Benedikz and J. S. McKinnell. Durham and Saint Andrews Medieval Texts, 1978.
Снорри Стурлусон. Младшая Эдда (Видение Гюльви) / Пер. О. А. Смирницкой, ред. М. И. Стеблин-Каменский. Л.: Наука, 1970. — связывание Фенрира (цепь Gleipnir, пут Gelgja, камни Gjǫll и Þviti) и связывание Локи кишками Нарви.
Старшая Эдда. Древнеисландские песни о богах и героях. Перевод А. И. Корсуна, ред. и комментарии М. И. Стеблин-Каменского. М.–Л.: Изд-во АН СССР, 1963.
Simek, Rudolf. Dictionary of Northern Mythology. Translated by Angela Hall. Cambridge: D. S. Brewer, 1993. — статьи «Váli», «Narfi», «Gleipnir», «Sigyn».
de Vries, Jan. Altnordisches etymologisches Wörterbuch. 2. Aufl. Leiden: Brill, 1962. — snúa, hapt, þarmr, vígbǫnd.
McKinnell, John. Meeting the Other in Norse Myth and Legend. Cambridge: D. S. Brewer, 2005.
Orchard, Andy. Cassell's Dictionary of Norse Myth and Legend. London: Cassell, 2002.

Смежные исследования

Серия «Прорицание Вёльвы» — разбор строфа за строфой

← Строфа 33 | Строфа 35 →