Археология Рун в России — Смоленская берестяная грамота № 11

Смоленская берестяная грамота № 11 — один из тех случаев, без которых серьёзный каталог рунических находок просто не может быть полным. Но важна она не потому, что перед нами подтверждённый рунический памятник. Напротив. Её ценность в другом: это один из самых показательных примеров того, как красивая и звучная гипотеза со временем была разобрана, проверена и в итоге отвергнута.

Для моего проекта это принципиально. Если мы хотим собирать корпус археологических рунических памятников России честно, нам недостаточно перечислить только бесспорные или хотя бы спорные вещи. Нужно обязательно показывать и те случаи, где руническая атрибуция когда-то была предложена, получила известность, вошла в оборот, но затем не выдержала проверки. Только так корпус остаётся научно чистым. И только так становится видно, где проходит граница между реальным памятником и исследовательским соблазном.

Именно поэтому Смоленская берестяная грамота № 11 заслуживает отдельной статьи. Не как руническая находка, а как важный отрицательный пример внутри истории науки.

Краткое вводное определение

Смоленская берестяная грамота № 11 — это берестяной артефакт из Смоленска, который в 1980-х годах был опубликован как предмет с предполагаемой скандинавской рунической надписью. Эта версия получила известность и долго упоминалась в литературе как возможное свидетельство рунического письма на территории древнерусского города. Однако позднейшее исследование поставило такую атрибуцию под серьёзное сомнение, а повторный разбор материала привёл исследователей к выводу, что речь идёт не о рунах, а о разлиновке берестяного полотна для письма. Внутри рабочего каталога эта находка должна рассматриваться в статусе D — ранее считалась рунической, но атрибуция отвергнута.

Паспорт находки

• Название: Смоленская берестяная грамота № 11
• Тип предмета: берестяное полотно / берестяная грамота с ранее предложенной рунической интерпретацией
• Место находки: Смоленск
• Раскоп: УС-IX
• Дата обнаружения: конец 1960-х годов; в исследовательской литературе и обзорных публикациях фигурируют 1968 год и уточнение 1969 года в более поздней музейной документации
• Материал: береста
• Первоначальная археологическая датировка: XII век
• Пересмотренная датировка: вероятнее XV–XVI века
• Текущий статус в корпусе: D
• Значение для проекта: отвергнутая руническая атрибуция, важная для методологии корпуса

Обстоятельства обнаружения

Судьба этой находки сама по себе уже очень показательная. Грамота была найдена в Смоленске в конце 1960-х годов, но, судя по всему, не была сразу распознана как отдельный важный объект. В отчётах экспедиции Даниила Антоновича Авдусина она сначала вообще не заняла того места, которое заняла позже в научной литературе. Уже это обстоятельство важно: перед нами не находка с идеально зафиксированным археологическим контекстом, а предмет, история публикации которого оказалась сложнее и запутаннее, чем хотелось бы.

Впервые она была введена в научный оборот позднее — в совместной публикации Д. А. Авдусина и Е. А. Мельниковой. Именно тогда появился тезис о том, что на бересте якобы читается рунический текст. Эта интерпретация оказалась чрезвычайно привлекательной. В ней было всё, что обычно заставляет подобные гипотезы жить долго: древнерусский город, необычный знаковый материал, скандинавский след, краткая и эффектная реконструкция смысла. Именно так и рождаются научные легенды.

Но история этой грамоты важна именно тем, что дальше включилась нормальная научная работа — с перепроверкой, с сомнением, с повторным осмотром самого предмета.

Описание предмета

Сама грамота представляет собой тонкий верхний слой бересты. Правая часть полотна была оборвана ещё в древности, а нижний край сохранился лишь частично. По позднейшему описанию исследователей, первоначальная длина могла составлять около 13,5 см. Перед нами не эффектный предмет со сложной композицией, а очень скромный, хрупкий артефакт, который тем не менее успел породить одну из самых известных дискуссий вокруг предполагаемых рун на древнерусской территории.

Именно в этом есть определённый урок. Очень часто сенсационные интерпретации возникают не вокруг очевидных, хорошо читаемых памятников, а вокруг вещей фрагментарных, трудных, плохо сохранившихся и допускающих слишком широкий простор для реконструкции. Смоленская грамота № 11 как раз относится к таким случаям.

Надпись, знаки и вопрос о «руническом элементе»

Первоначальная публикация трактовала линии на бересте как руническую запись. В этой версии текст читался как нечто вроде сообщения о приобретении или взятии участка земли, а в реконструкции фигурировало имя Вискар или Висгейр. Такая интерпретация сделала грамоту особенно заметной: если бы чтение было верным, мы получили бы очень выразительное свидетельство скандинавского письма в смоленской среде.

Однако именно здесь и начались главные проблемы. Позднейшие исследователи отнеслись к этому чтению всё более критически. В 2017 году София Пересветофф-Морат после специального анализа пришла к прямому выводу, что линии на бересте не могут быть уверенно интерпретированы ни как руны, ни вообще как письменные знаки. Это был важный поворот: спор вышел из стадии «одна версия против другой» и перешёл к вопросу, есть ли здесь письмо вообще.

Решающим стал последующий археологический пересмотр. Н. А. Кренке и С. Ю. Каинов в 2023 году заново исследовали сам предмет и предложили, на мой взгляд, наиболее убедительное объяснение: длинные линии, оставленные человеком, — это не рунические знаки, а разлиновка берестяного полотна для письма. При этом отдельные более тонкие и хаотичные штрихи не образуют системы письма и не дают оснований говорить о тексте. Иными словами, главный вывод состоит в том, что на этом предмете нет подтверждённой рунической надписи.

Для каталога это принципиально. Здесь нельзя оставлять двусмысленность. Смол. 11 — не «возможно руническая вещь, по поводу которой спорят до сих пор» в равной мере. Это случай, где первоначальная руническая атрибуция была последовательно разобрана и в итоге снята.

История интерпретации: от сенсации к пересмотру

С научной точки зрения именно история прочтения делает эту грамоту особенно ценной.

На первом этапе была предложена руническая версия. Она выглядела эффектно и попала в оборот. Затем последовал этап критики: скандинавские рунологи не приняли это чтение как бесспорное. После этого появился более строгий анализ поверхности бересты. Наконец, археологический пересмотр самого предмета показал, что обсуждаемые линии лучше объясняются не как письмо, а как рабочая разлиновка.

Это очень важная последовательность. Она показывает, как именно должна работать зрелая наука. Сначала рождается гипотеза. Потом она обсуждается. Потом проверяется не красота идеи, а сопротивление материала. И если материал не подтверждает гипотезу, от неё нужно отказываться, даже если она успела войти в популярные обзоры и даже если она очень соблазнительна для общей картины.

Исторический и культурный контекст

Смоленск был одним из крупнейших центров Древней Руси, городом с активными торговыми и культурными контактами. Именно поэтому сам соблазн увидеть в его археологическом материале скандинавский рунический след вполне понятен. Но здесь как раз особенно важно не подменять доказательство фоном.

Да, Смоленск — место, где можно ожидать сложных культурных пересечений. Да, сам по себе такой городской центр допускает присутствие разных языков, разных письменных практик и разных знаковых систем. Но всё это не даёт права автоматически превращать неясные линии на бересте в руны. Контекст может сделать гипотезу возможной, но не может сделать её доказанной.

Для этой статьи я считаю необходимым подчеркнуть именно это. Исторически насыщенная среда не должна превращаться в универсальное оправдание слабой атрибуции. Иначе наука начинает не читать предмет, а навязывать ему желаемый смысл.

Датировка: один из главных узлов проблемы

Ещё один важный вопрос — датировка. Изначально грамоту относили к XII веку. Именно эта ранняя дата усиливала привлекательность рунической версии: сочетание Смоленска, бересты, раннего периода и предполагаемого скандинавского текста создавало очень сильный образ.

Но позднейший пересмотр показал, что здесь тоже всё не так просто. Кренке и Каинов обратили внимание на сходство смоленского предмета с московскими берестяными грамотами, где береста разлиновывалась поперёк прожилок. Такой тип письма и подготовки бересты характерен для гораздо более позднего времени. Поэтому исследователи предложили перенести датировку Смол. 11 к XV–XVI векам.

Это чрезвычайно важное замечание. Оно не просто уточняет хронологию. Оно меняет саму постановку вопроса. Перед нами уже не «сенсационная руническая береста XII века», а куда более прозаичный, но при этом гораздо лучше объяснимый предмет более поздней письменной культуры.

Значение для корпуса рунических памятников России

Смоленская берестяная грамота № 11 не должна входить в подтверждённое или даже рабочее спорное ядро корпуса рунических памятников России. Но она обязательно должна присутствовать в общем каталоге как пример отвергнутой атрибуции.

Почему это так важно? Потому что без таких примеров любой корпус начинает расползаться. В него попадают вещи, которые однажды кто-то где-то назвал руническими, и дальше они начинают жить собственной жизнью, уже почти независимо от качества доказательств. Через некоторое время такая легенда повторяется из книги в книгу, из статьи в статью, из популярного текста в популярный текст — и становится почти неуязвимой.

Именно такие случаи нужно фиксировать отдельно и жёстко. Смол. 11 важна для проекта как методологический предохранитель. Она удерживает границу между действительным материалом и тем, что должно быть из корпуса исключено.

Научные споры и осторожности

При работе с этой грамотой нельзя допускать ни двух крайностей.

Первая крайность — повторять старую сенсацию так, будто вопрос по-прежнему открыт в равной мере. Это уже не соответствует состоянию исследования.

Вторая крайность — делать вид, будто сама ранняя руническая гипотеза была совсем абсурдной и не заслуживала внимания. Это тоже неверно. Она возникла не на пустом месте. Предмет был действительно сложный, плохо понятный и требовал интерпретации. Ошибка здесь не в том, что исследователи выдвинули гипотезу. Ошибка была бы в том, если бы последующая наука отказалась её перепроверять.

Поэтому формулировать статус нужно точно: руническая интерпретация была предложена, получила известность, но позднее была критически оспорена и на сегодняшний день должна считаться отвергнутой.

Что эта находка говорит нам сегодня

Иногда прошлое учит не через подтверждение, а через отказ. Смоленская грамота № 11 хороша именно этим. Она показывает, что наука сильна не тогда, когда бесконечно наращивает число «сенсаций», а тогда, когда умеет вовремя остановиться и сказать: нет, здесь мы зашли слишком далеко.

Для читателя это тоже важный урок. Очень легко полюбить красивую версию. Особенно когда она обещает редкое, почти эксклюзивное свидетельство. Но реальная работа с древним материалом устроена иначе. Она требует скучной точности, терпения, уважения к поверхности предмета, к его археологическому контексту, к технике письма, к морфологии линии, к самой материальности вещи. И если всё это против версии, значит, от версии надо отказываться.

В этом смысле Смоленская грамота № 11 — не слабое место корпуса, а его важный признак зрелости.

Живой взгляд на находку

Мне кажется, эта маленькая береста важна не только как научный казус. В ней есть почти человеческая честность. Сначала на неё посмотрели с надеждой: а вдруг перед нами именно то, чего так долго ждали? А вдруг неясные черты сложатся в руническую фразу, и тогда один крохотный обрывок бересты откроет перед нами ещё одну дверь в северное присутствие на древнерусской почве?

Но предмет не обязан подтверждать наши ожидания. И в этом его достоинство. Он не должен играть по правилам наших желаний. Он просто лежит перед исследователем и требует: смотри внимательнее.

Смол. 11 как будто и нужна была затем, чтобы напомнить об этом. Она не дала готовой сенсации. Она заставила отступить, перечитать линии, пересмотреть датировку, сверить технику, признать ошибку и очистить корпус от того, что в него не входит. А это, если говорить совсем прямо, для науки иногда важнее любой эффектной находки.

Я бы сказал так: эта грамота ценна не тем, что рассказывает нам о рунах, а тем, что учит нас не называть рунами то, чем они не являются. Для каталога это урок зрелости. Для исследователя — урок дисциплины. Для читателя — урок доверия к строгому методу.

Итог

Смоленская берестяная грамота № 11 не должна рассматриваться как подтверждённый рунический памятник. Она вошла в историю исследования как находка, для которой была предложена руническая интерпретация, но дальнейшая работа показала несостоятельность этого чтения. Наиболее убедительное современное объяснение видит в её линиях не руны, а разлиновку берестяного полотна для письма, а сам предмет относит, вероятнее всего, к XV–XVI векам, а не к XII веку.

Именно поэтому место этой грамоты в корпусе — не среди подтверждённых и не среди вероятных находок, а в разделе отвергнутых атрибуций. И это не понижение её значения. Наоборот. Она нужна корпусу именно в таком качестве. Потому что серьёзный каталог определяется не только тем, что он включает, но и тем, что он умеет вовремя исключить.

Источники

• Авдусин Д. А., Мельникова Е. А. Первая публикация смоленской берестяной грамоты № 11 с предложенной рунической интерпретацией.
• Мельникова Е. А. Повторное подтверждение первоначальной версии в более поздней публикации.
• Pereswetoff-Morath, Sofia. Are there runes on the birch bark strip from Smolensk? // Scandinavian Philology. Vol. 15, Issue 2. 2017. P. 181–192.
• Кренке Н. А., Каинов С. Ю. О смоленской берестяной грамоте № 11 с «руническим письмом» // Древняя Русь. Вопросы медиевистики. 2023. № 3. С. 99–105.
• Карточка документа Смол. 11 в базе «Древнерусские берестяные грамоты» (gramoty.ru).
• Обзорная публикация Николая Кренке о грамоте № 11 в Смоленской газете.
• Популярное изложение результатов пересмотра: Наука и жизнь, «Рунное письмо на бересте „разжаловали“ в пропись».

С Уважением Ваш Хара Адай

Telegram: @haraadai
Сайт: occclav.com
Email: info@occclav.com

<!-- OCCCLAV-RELATED:START -->

Смежные исследования

• Археология Рун в России — Фрагмент кости из Угличского кремля
• Археология Рун в России — Литейная форма из Суздаля
• Археология Рун в России — Бирка-щиток с рунами ba
• Археология Рун в России — Деревянный предмет с частью футарка
• Археология Рун в России — Ребро с частью футарка
• Археология Рун в России — Фрагмент кости с рунической надписью
• Археология Рун в России — Бирка в форме меча с именем Хейльватр

<!-- OCCCLAV-RELATED:END -->