Прорицание Вёльвы — строфа 66: чёрный дракон с Нидафьёлля и закрытие поэмы

И вот мы дошли до последней строфы «Прорицания Вёльвы». Эта серия начиналась со строфы 1 — «Hljóðs bið ek», «Молчания прошу я», вступления вёльвы, требующей внимания всех слушателей. Теперь она закрывается — последним образом, оставленным в нашей памяти: чёрный дракон Нидхёгг летит с Нидафьёлля, несёт под крыльями трупы, и сама вёльва погружается.

Это финал. И эддический поэт выбирает для финала не свет Гимле, не благополучие надёжных дружин, не возвышенное явление «могучего сверху». Он выбирает тёмный образ. Поэма заканчивается там же, откуда начиналась в смысле тематики — с упоминания погибших, с тёмной стороны мирового устройства. Это очень тонкий и очень северный финал.

Я разберу эту строфу с особой тщательностью, потому что в ней — печать всего «Прорицания». Каждый её элемент весом. И важно понять, почему эддический поэт выбрал именно такой образ для последних строк своего видения.

Сразу о нумерации: в стандартном академическом издании Neckel–Kuhn (5-е, 1983), у Sigurður Nordal и у Ursula Dronke это строфа 66. У Корсуна — также 66. В Codex Regius — 62. В Hauksbók — 58.

Текст строфы

Оригинал (Neckel–Kuhn):

Þar kemr inn dimmi
dreki fljúgandi,
naðr fránn, neðan
frá Niðafjǫllum;
berr sér í fjǫðrum,
— flýgr vǫll yfir —,
Niðhǫggr nái.
Nú mun hon sǫkkvask.

Перевод А. И. Корсуна:

Вот прилетает
чёрный дракон,
сверкающий змей
с Тёмных Вершин;
Нидхёгг несёт,
над полем летя,
под крыльями трупы —
пора ей исчезнуть.

В переводе несколько мест требуют разбора пословно. Эта строфа богата лексикой, и каждое слово эддический поэт выбирал особенно тщательно — потому что это последняя строфа.

«Там приходит тёмный» — Þar kemr inn dimmi. Þar — «там», в этом новом мире, на этой новой земле. Kemr — «приходит». Inn dimmi — «тёмный», с определённым артиклем inn. То есть тот тёмный, не просто «некий тёмный».

И здесь важна та же конструкция, что в строфе 65: inn ríki — «могучий», inn dimmi — «тёмный». В обеих финальных строфах эддический поэт использует именительный с артиклем: тот могучий, тот тёмный. Это параллельная композиция: две силы, обе обозначены через атрибут (могущество, темнота), обе известны (поэтому артикль).

И если предыдущая строфа (65) спорна по аутентичности, наша 66-я — бесспорна, и она есть и в Codex Regius, и в Hauksbók. Это точно часть оригинального «Прорицания».

«Дракон летящий» — dreki fljúgandi. Dreki — «дракон», слово, заимствованное из латыни через греческий (draco). Это не исконно скандинавское слово, но в эддической поэзии оно уже устойчиво. Fljúgandi — «летящий», причастие настоящего времени. Эддический поэт показывает действие в моменте: дракон сейчас летит.

«Змей сверкающий, снизу» — naðr fránn, neðan. Naðr — «змей» (то же поэтическое слово, что в строфе 56 о Йормунганде: frá naðri). Эддический поэт использует два слова для одного существа: dreki (дракон) и naðr (змей). Это типичный эддический приём вариации: одно существо через разные термины.

Fránn — «сверкающий, блестящий, сияющий». Это очень специфический эпитет для змея. Использовался также в Sigurðarkviða in skamma для Фафнира и в скальдических стихах для змей вообще. Чешуя змея описывается как блестящая — это устойчивый эпитет.

Neðan — «снизу». Здесь — критическое слово. Дракон приходит снизу, а не сверху. Это важно. В строфе 65 inn ríki приходил ofan, сверху. В строфе 66 inn dimmi приходит neðan, снизу. Это симметричная композиция: один — сверху, другой — снизу. Верх и низ нового мира. И именно поэтому я думаю, что строфы 65 и 66 связаны: они намеренно противопоставлены.

«От Нидафьёлля» — frá Niðafjǫllum. Niðafjǫll — «Нидафьёлль», название места. Nið- — «низ», «мрак» или «убывание луны» (от nið, последняя четверть лунного цикла). Fjall — «гора». То есть «Тёмные горы», «Горы убывания» или «Горы мрака». Это место, упомянутое в эддической мифологии и в «Видении Гюльви» Снорри (§52) как одна из обителей: «На Нидафьёлле есть чертог из золота, и в нём живут карлики, и зовётся он Sindri».

То есть Нидафьёлль — это место, где темно, низко, связано с подземным миром. Корсун перевёл «Тёмные Вершины», что правильно по смыслу: горы тёмные. И именно оттуда — снизу, с этих гор — прилетает дракон.

«Несёт он в крыльях» — berr sér í fjǫðrum. Berr — «несёт». Sér — «себе/у себя». Í fjǫðrum — «в перьях/крыльях». Fjǫðr — это и «перо», и «крыло» в эддическом языке. То есть дракон несёт нечто в своих крыльях.

Это очень странная деталь. Драконы обычно описываются с чешуёй, а не с перьями. Но эддический поэт пишет í fjǫðrum — в перьях. Это может означать, что у Нидхёгга крылья с перьями (как у птицы), а не перепончатые крылья летучей мыши. Это гибридное существо: змей с птичьими крыльями. И в этих крыльях он что-то несёт.

«Летит над полем» — flýgr vǫll yfir. Vǫll — «поле, равнина». Yfir — «над». То есть он летит над равниной нового мира. Это образ взгляда сверху на то, что внизу. Дракон охватывает поле своим полётом. И поле — то самое vǫllr, что в Iðavǫllr, «Поле возвращения», где собирались асы в строфе 60. То есть дракон, возможно, летит над тем же полем, на котором происходило обустройство нового мира. Это последний пролёт над всеми обустроенными местами.

«Нидхёгг — мёртвые тела» — Niðhǫggr nái. Niðhǫggr — «Грызущий снизу» или «Сводящий вниз», имя дракона. Nið- (низ, мрак) + hǫggr (от hǫggva, «рубить, грызть»). То есть «Нижний грызун», «Тот, кто рубит снизу».

В предшествующих частях эддической мифологии Нидхёгг — это дракон, грызущий корни Иггдрасиля. У Снорри в «Видении Гюльви» (§15): «Внизу есть змей, и зовётся он Нидхёгг, и он грызёт корень снизу». То есть это подземное существо, корнегрыз, ассоциированный с гниением, разрушением, истощением жизни мирового древа.

И вот этот подземный дракон, в финале поэмы, поднимается и летит. Это очень важное изменение его роли. Из стационарного грызуна корней он становится летящим хищником, который охватывает новый мир сверху. Это означает, что то, что было внизу (на Нидафьёлле, у корней Иггдрасиля), теперь поднялось. Тёмная сторона старого мира продолжается в новом, но в новой форме.

Nái — «мёртвые тела», множественное от nár, «труп, тело умершего». То же слово, что в Nástrǫnd, «Берег трупов», из строфы 38–39 о Настрёнде. Нидхёгг несёт трупы.

Это самая жуткая деталь. Дракон несёт мёртвых под крыльями. Не одного, а несколько — nái во множественном числе. Тела — что значит многих, не одного. Дракон собирает мёртвых нового мира и несёт их.

Куда несёт? Эддический поэт не говорит. Возможно — обратно на Нидафьёлль, к подземному миру. Возможно — куда-то ещё. Эта неопределённость намеренна. Дракон несёт, и куда — нас не должно интересовать. Важно, что в новом мире есть мёртвые, которые отдаются тёмной стороне.

«Теперь она погружается» — Nú mun hon sǫkkvask. Nú — «теперь». Mun — «будет». Hon — «она», третье лицо женского рода. Кто эта «она»? Скорее всего — вёльва, которая весь поэму говорила и видела.

Sǫkkvask — «погружаться», возвратная форма от sǫkkva, «топить, погружать». Дословно: «погружает себя», «тонет», «опускается». Это очень специфический глагол. Не просто «уходит», а погружается, опускается вниз, тонет.

И именно это — финальный жест поэмы. Вёльва, которая поднялась из-под земли в начале, чтобы говорить, теперь погружается. Возвращается туда, откуда пришла. Круг замкнулся.

В строфах 1 и 28 «Прорицания» вёльва была вызвана: «meiri ok minni, mǫgu Heimdallar» — «более великих и менее великих, потомков Хеймдалля» она просила слушать. Один её вызвал. И теперь, после того как она показала всё — от начала до конца, через Рагнарёк и новый мир, — она погружается обратно. Sǫkkvask — это её уход. Не смерть, а возврат в то место, откуда вёльвы приходят (предположительно из Хель или из земли).

Это печать всей поэмы. Nú mun hon sǫkkvask — четыре слова, которые закрывают «Прорицание».

Где мы в поэме

Строфа 66 — финал «Прорицания Вёльвы». Композиция новой части (после Рагнарёка):

— строфа 59: подъём земли (природа);
— строфа 60: встреча асов на Идавёлле (общество);
— строфа 61: золотые таблицы (артефакты);
— строфа 62: возвращение Бальдра и Хёда (отмена кровной мести);
— строфа 63: Хёнир с прутьями (ритуал);
— строфа 64: чертог Гимле для надёжных дружин (свет);
— строфа 65: приход «могучего сверху» (верховный судья — возможно поздняя вставка);
— строфа 66 (наша): Нидхёгг летит с трупами (тьма);
— финал: вёльва погружается.

То есть наша строфа — последний образ перед тем, как вёльва уходит. И эддический поэт выбрал её намеренно. Он мог бы закончить на Гимле (светом). Мог бы — на «могучем сверху» (если строфа 65 аутентична). Но он закрывает поэму на Нидхёгге.

Это значит, что финал «Прорицания» — не однозначный свет, а признание двойственности. В новом мире есть и Гимле, и Нидафьёлль. И надёжные дружины в чертоге, и трупы под крыльями дракона. И свет, и тьма. Эддический поэт не выбирает одно. Он показывает обе стороны.

И именно это — самое северное во всей поэме. Северная картина мира не знает «победы добра над злом». Она знает сосуществование обеих сторон, даже после катастрофы. Новый мир — не утопия. В нём остаётся тёмная сторона, и она действует: Нидхёгг летит, несёт мёртвых, продолжает свою работу.

Нидхёгг в эддической мифологии

Стоит понять, кто такой Нидхёгг подробнее, потому что в нашей строфе он появляется в последний раз в поэме, но он был и раньше.

В «Прорицании Вёльвы», строфа 39 (часть Настрёнда): «Sá hon þar vaða þunga strauma menn meinsvara ok morðvarga ok þannz annars glepr eyrarúnu; þar saug Niðhǫggr nái framgengna, sleit vargr vera. Vituð ér enn, eða hvat?» — «Видит она там, как переходят через тяжёлые потоки люди-клятвопреступники, и убийцы, и те, кто соблазнил чужую жену; там Нидхёгг сосёт умерших, и волк терзает мужей. Понимаете ли вы ещё, или как?»

То есть Нидхёгг — это палач клятвопреступников, убийц и соблазнителей. Он сосёт мёртвых, которые попали в Настрёнд за нарушение фундаментальных норм. Он не «зло вообще», а специфический карательный механизм старого мира.

В «Гримнисмал» (35): «Ratatoskr heitir íkorni er renna skal at aski Yggdrasils; arnar orð hann skal ofan bera ok segja Niðhǫggvi niðr» — «Рататок зовётся белка, что бежит по ясеню Иггдрасиля; слова орла она вниз несёт и говорит Нидхёггу внизу». То есть Нидхёгг — внизу мирового древа, у его корней.

В «Гримнисмал» (32) — Нидхёгг грызёт корень Иггдрасиля внизу.

В «Видении Гюльви» Снорри (§15) — то же: Нидхёгг внизу, под корнями.

То есть Нидхёгг — устойчивая мифологическая фигура: подземный дракон, грызущий корни Иггдрасиля, сосущий мёртвых клятвопреступников в Настрёнде. Это часть тёмной топографии старого мира: то, что в самой нижней части космоса, разрушает основы (корни) и поглощает мёртвых.

И в финале «Прорицания» этот подземный Нидхёгг поднимается и летит. Это критическое изменение его роли. То, что было внизу старого мира, в новом мире летит вверху.

Что это значит? Возможно: в новом мире нет Иггдрасиля (старого мирового древа). Корни, которые он грыз, больше не существуют. И поэтому он освободился от своей функции. Он больше не привязан к подземному. Он поднимается и охватывает новый мир сверху, как летающий хищник.

Это очень тонкая мифологическая деталь. Конец Иггдрасиля — освобождение Нидхёгга. И в новом мире он не сидит внизу, а летает. Тёмная сторона не уничтожена в Рагнарёке; она изменила форму.

Симметрия с началом поэмы

Я уже говорил о симметрии 65-й и 66-й строф (один сверху, другой снизу). Но есть и более глубокая симметрия — со всем началом «Прорицания».

В строфе 1 вёльва вышла говорить. Hljóðs bið ek allar helgar kindir, meiri ok minni, mǫgu Heimdallar. «Молчания прошу я у всех священных потомков, более великих и менее великих, потомков Хеймдалля». Это вызов к слушанию.

В строфе 66 — последние слова: Nú mun hon sǫkkvask. «Теперь она погрузится». Вёльва уходит.

То есть поэма обрамляется появлением и уходом вёльвы. Это рамка, замыкающая всё, что произошло. В начале — она поднимается говорить. В конце — она погружается, замолкая.

И вот ещё одна симметрия. В начале поэмы упоминаются «потомки Хеймдалля» — то есть люди. Вёльва обращается к людям. В финале — Нидхёгг несёт nái, трупы. То есть тех же людей, но в посмертном состоянии.

Это очень северная композиция. Поэма начинается с живых людей, которых вёльва призывает слушать. Заканчивается мёртвыми, которых дракон несёт под крыльями. Цикл от жизни к смерти, от слушателей к трупам, замкнулся.

Двойственность финала

Я уже сказал, что эддический поэт не выбирает между светом (Гимле) и тьмой (Нидафьёлль) в финале нового мира. Он показывает обе стороны. Стоит развернуть это.

В новом мире:

— Dyggvar dróttir (надёжные дружины) живут в Гимле (строфа 64);
— Nái (трупы) несутся Нидхёггом (строфа 66).

Это две посмертные траектории в новом мире. И они обе существуют. Гимле — для верных в кругах. Нидхёгг — для… кого? Эддический поэт не говорит, но можно предположить, по аналогии со старым миром: для клятвопреступников, убийц, соблазнителей, то есть тех же категорий, что в Настрёнде (строфы 38–39).

Иными словами, новый мир сохраняет те же этические нормы, что и старый. И те же последствия за их нарушение. Гимле — за надёжность. Нидхёгг — за вероломство. Эта дуальность переходит из старого мира в новый.

И именно это, мне кажется, центральная идея финала «Прорицания»: этическая структура переживает катастрофу. Не «всё забыто», не «всё прощено», а: верные идут в Гимле, неверные — к Нидхёггу. Тот же закон, второй виток. Тот же bót (возмещение), та же níð (бесчестие). Северная этика остаётся работающей в новом мире.

Почему именно Нидхёгг в финале

И последний вопрос: почему именно Нидхёгг, а не другой образ тьмы? Эддический поэт мог бы закончить на Хель, или на Фенрире (хотя он уже убит), или на Локи. Почему Нидхёгг?

Я думаю, ответ в том, что Нидхёгг — это единственное тёмное существо, которое переживает Рагнарёк без того, чтобы быть прямо убитым в нём. Фенрир убит Видаром. Йормунганд убит Тором. Локи и Хеймдалль убивают друг друга. Сурт сгорает в своём собственном огне. Но Нидхёгг — он не упоминается в Рагнарёке. Он не сражается на чьей-либо стороне. Он просто продолжает свою работу: грызть корни, сосать мёртвых. И когда битва заканчивается, и новый мир поднимается, он ещё здесь.

Это очень важная деталь. Нидхёгг — это та тёмная сила, которая не активна в катастрофе, но остаётся после неё. Он не «противник асов» в Рагнарёке. Он — постоянная тёмная сторона мира. Силы Сурта, Фенрира, Локи исчерпали себя в катастрофе. Нидхёгг — нет. Он просто продолжает.

И именно поэтому он — идеальный образ финала. Он олицетворяет непреходящую тёмную сторону мира. Не «зло, которое побеждено», а «тьма, которая остаётся». И в новом мире она тоже есть. Не как «оставшийся враг», а как часть устройства мира.

Это и есть финальное утверждение «Прорицания»: мир дуален, и эта дуальность не отменяется Рагнарёком. Свет Гимле и тьма Нидафьёлля сосуществуют. И именно поэтому эддический поэт закрывает поэму на тёмной стороне, а не на светлой. Чтобы показать: последнее слово — не за светом. Последнее слово — за равновесием, в котором есть и свет, и тьма.

Замечания о трактовках, которые я отбрасываю

В популярных разборах строфы 66 повторяются три хода, против которых я возражаю.

Первый: «Нидхёгг — это образ зла, которое нельзя победить, и финал поэмы — пессимистичный». Это неточно. У эддического поэта Нидхёгг — не «зло в общем», а специфическая мифологическая фигура с конкретной функцией: подземный дракон, грызун корней, поглотитель клятвопреступников. И финал — не пессимистичный. Он трезвый. Эддический поэт не говорит, что Нидхёгг победит новый мир; он говорит, что Нидхёгг есть в новом мире, как одна из его сторон. Это признание дуальности, а не пессимизм.

Второй: «"Пора ей исчезнуть" — это акт милосердия, разрешение вёльве уйти». Это сильная психологизация. У эддического поэта nú mun hon sǫkkvask — это простое констатация: «теперь она погружается». Без эмоциональной окраски. Без «милосердия». Просто факт: видение закончено, вёльва уходит. Превращать это в «отдых заслуженной пророчицы» — значит читать с современным сентиментализмом.

Третий: «Нидхёгг с трупами — это образ безвыходности, конца истории». Это неверная интерпретация. У эддического поэта это продолжающаяся работа Нидхёгга — он по-прежнему несёт мёртвых, как и раньше. Это не «конец истории», а момент в этой истории, зафиксированный вёльвой. История продолжается; просто вёльва перестаёт её видеть и говорить. Это граница её видения, а не граница мира.

Что отсюда стоит унести

Если что-то и стоит брать из этой строфы (и из всего финала «Прорицания»), то одно: северная картина мира не предлагает окончательной победы света над тьмой.

Это очень специфическое утверждение. В большинстве мифологических и религиозных систем финалом является победа добра: рай, тысячелетнее царство, новый Иерусалим. У эддического поэта — иначе. Финал — это равновесие: Гимле и Нидхёгг одновременно. Свет и тьма сосуществуют в новом мире. И поэма закрывается на тёмной стороне, как печать на том, что эта дуальность — окончательна.

Это трезвый взгляд на мир. Он не утешает, но и не пугает. Он просто признаёт, что обе стороны есть. И что мир работает именно через это сосуществование.

В современной жизни эта логика очень полезна. Часто мы хотим, чтобы в финале была только хорошая сторона. «Когда-нибудь всё это закончится, и тогда…». Эддический поэт показывает: не закончится. Тёмная сторона не исчезает. Она есть и в новом мире, и в любом мире. Принять это — значит повзрослеть в мифологическом смысле.

Это не означает «всё бессмысленно». Это означает зрелое отношение к миру: понимать, что в нём есть обе стороны, и работать с обеими. Не «избегать тьмы», не «искать только света», а видеть мир таким, какой он есть.

И последнее: эддический поэт показывает, что вёльва уходит. Видение закончено. Дальше — наше. Мы услышали, что она хотела сказать. И теперь — наше дело, как с этим жить.

Заключение

Строфа 66 «Прорицания Вёльвы» — финальная строфа поэмы. Чёрный дракон Нидхёгг с Нидафьёлля летит над полем нового мира, неся под крыльями трупы. И вёльва — погружается.

Что важно держать в уме при чтении:

— Inn dimmi dreki — «тёмный дракон», в параллель с inn ríki (могучий) строфы 65. Симметричная композиция: верх и низ нового мира.
— Frá Niðafjǫllum — «с Нидафьёлля», «Тёмных гор», подземной обители. Дракон поднимается из подземного мира.
— Niðhǫggr — «Нижний грызун», дракон, грызущий корни Иггдрасиля в старом мире. В новом — летает, потому что старого Иггдрасиля больше нет.
— Berr í fjǫðrum nái — «несёт в крыльях трупы». Дракон собирает мёртвых нового мира. Параллель с Настрёндом (строфы 38–39).
— Nú mun hon sǫkkvask — «теперь она погружается». Вёльва, поднявшаяся в начале поэмы, теперь возвращается обратно. Финальная рамка.

Я читаю эту строфу как печать на всем «Прорицании». Эддический поэт делает удивительный выбор: закрывает поэму не на свете Гимле, а на тёмном образе Нидхёгга. Это не пессимизм, а признание: новый мир — дуален, как и старый. Свет и тьма сосуществуют. И тёмная сторона остаётся действующей.

И вёльва — уходит. Не потому, что её прогнали, не потому, что она устала. А потому, что её видение закончено. Она показала всё, что должна была показать: от Hljóðs bið ek в начале до Nú mun hon sǫkkvask в конце. От молчания к погружению. От появления к уходу.

И дальше — наше дело. Мы услышали, что сказала вёльва. От подъёма из бездны в начале мира до Рагнарёка, от обустройства нового мира до его дуальности, от Гимле и до Нидхёгга. Всё это показано. И теперь — мы остаёмся одни с этим знанием.

Это и есть северный финал. Не утешение. Не страх. Трезвое видение. И уход того, кто видел.

С этой строфой завершается серия моих разборов «Прорицания Вёльвы» — от первой до шестьдесят шестой. От Hljóðs bið ek до Nú mun hon sǫkkvask. От призыва к молчанию до погружения вёльвы. Всё, что эддический поэт хотел показать, — показано. Всё, что я мог разобрать, — разобрано.

И теперь — наше дело: что с этим делать.

Источники

1. Edda. Die Lieder des Codex Regius nebst verwandten Denkmälern. Hrsg. von Gustav Neckel. 5., verbesserte Auflage von Hans Kuhn. Bd. I: Text. Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag, 1983.
2. Dronke, Ursula. The Poetic Edda. Vol. II: Mythological Poems. Oxford: Clarendon Press, 1997. — комментарий к строфе 66, разбор фигуры Нидхёгга в финале.
3. Sigurður Nordal. Völuspá. Translated by B. S. Benedikz and J. S. McKinnell. Durham and Saint Andrews Medieval Texts, 1978. — заключение поэмы как образ дуальности.
4. Старшая Эдда. Древнеисландские песни о богах и героях / Пер. А. И. Корсуна, ред. и комм. М. И. Стеблин-Каменского. М.–Л.: Изд-во АН СССР, 1963.
5. Снорри Стурлусон. Младшая Эдда (Видение Гюльви, §15, §52) / Пер. О. А. Смирницкой, ред. М. И. Стеблин-Каменский. Л.: Наука, 1970. — Нидхёгг внизу Иггдрасиля; Нидафьёлль.
6. Grímnismál 32, 35 — Нидхёгг под корнями Иггдрасиля, Рататок и слова орла.
7. Vǫluspá 39 — Нидхёгг в Настрёнде, сосущий мёртвых клятвопреступников.
8. Simek, Rudolf. Dictionary of Northern Mythology. Translated by Angela Hall. Cambridge: D. S. Brewer, 1993. — статьи «Niðhǫggr», «Niðafjǫll», «Nástrǫnd».
9. de Vries, Jan. Altnordisches etymologisches Wörterbuch. 2. Aufl. Leiden: Brill, 1962. — dimmr, dreki, naðr, fránn, neðan, Nið-, fjall, fjǫðr, nár, sǫkkva.
10. Cleasby, Richard, and Gudbrand Vigfusson. An Icelandic-English Dictionary. 2nd ed. Oxford: Clarendon Press, 1957.
11. Meissner, Rudolf. Die Kenningar der Skalden. Bonn: Schroeder, 1921. — кеннинги змея и дракона.
12. Lindow, John. Norse Mythology: A Guide to Gods, Heroes, Rituals, and Beliefs. Oxford: Oxford University Press, 2001. — статья о Нидхёгге.
13. McKinnell, John. Both One and Many: Essays on Change and Variety in Late Norse Heathenism. Rome: Il Calamo, 1994. — функции тёмных существ в эддической мифологии.
14. Steinsland, Gro. Norrøn religion: Myter, riter, samfunn. Oslo: Pax, 2005. — финал «Прорицания» в общей структуре северной мифологии.

Продолжить путь вместе с OCCCLAV

Если материал оказался для тебя важным, можно перейти глубже: к рунам, северной традиции, сакральной практике и личному разбору.

• Telegram: @haraadai
• Сайт: OCCCLAV
• Почта: info@occclav.com