Прорицание Вёльвы — строфа 49: второй удар рефрена Гарма

В разборе строфы 44 я уже разбирал то, что в исследованиях называют «рефреном Гарма» — формулу, которая в «Прорицании» звучит трижды и размечает три такта Рагнарёка. Первый удар прозвучал тогда, в строфе 44: лай у Гнипахеллира как анонс. Между этим первым и нашим, вторым, прошли пять строф: социальный распад (45), сцена советов и трубы Хеймдалля (46), сотрясение Иггдрасиля (47), полифонический срез ярусов мира (48). И вот теперь рефрен звучит снова — почти дословно, с одним крошечным изменением, которое стоит того, чтобы его рассмотреть.

Эта строфа короткая, но и в ней есть на чём задержаться. Я не буду повторять весь разбор, который сделал для строфы 44 — кто такой Гарм, что значит freki, чем отличается festr от цепи, что стоит за словом ragna rǫk. Кому это важно — отсылаю к тому разбору. Здесь я разбираю то, что специфично для второго вхождения рефрена: его место в архитектуре поэмы, маленькое словесное отличие от первого, и то, что он размечает.

Сразу о нумерации: в стандартном академическом издании Neckel–Kuhn (5-е, 1983), у Sigurður Nordal и у Ursula Dronke это строфа 49. У Корсуна — также 49.

Текст строфы

Оригинал (Neckel–Kuhn):

Geyr nú Garmr mjǫk
fyr Gnipahelli,
festr mun slitna
en freki renna;
fjǫlð veit hon fræða,
fram sé ek lengra
um ragna rǫk
rǫmm sigtíva.

Перевод А. И. Корсуна:

Гарм лает громко
у Гнипахеллира,
привязь не выдержит —
вырвется Жадный.
Ей многое ведомо,
всё я провижу
судьбы могучих
славных богов.

Восемь строк, и они почти полностью идентичны строфе 44. Я приведу обе рядом, чтобы видеть это сразу:

Разница... есть, но она минимальная. В разных рукописях и изданиях встречаются варианты с geyr nú (Codex Regius) и geyr без nú (некоторые поздние списки). У Neckel–Kuhn оба вхождения рефрена даны с nú — «теперь, сейчас». То есть формально это повторение слово в слово.

Так зачем эддический поэт повторяет одно и то же дважды (а потом ещё и третий раз — в строфе 58)?

Зачем нужен повтор

Это не художественная небрежность и не сбой в композиции. Повтор — ключевой приём «Прорицания», и работает он на нескольких уровнях.

Первый уровень — ритуальный. Эддическая поэзия выросла из устной традиции, в которой повторы и формулы выполняли функцию закрепления. Вёльва — пророчица, и её речь — не лекция, а прорицание. У прорицания свой ритм: оно делается не для информирования, а для воздействия. Повтор формулы — это ритуальная закладка, как удар колокола в нужный момент службы. Не «сообщает», а отбивает такт.

Второй уровень — композиционный. Я писал об этом в разборе строфы 44: рефрен Гарма звучит трижды (44, 49, 58), и эти три удара размечают три такта Рагнарёка:

— строфа 44 — первый такт: анонс. До неё были петухи, после — социальный распад и совет богов;
— строфа 49 — второй такт: запуск войск. До неё были срез ярусов и совет, после — Хрюм с востока, Локи на Нагльфаре, Сурт с юга;
— строфа 58 — третий такт: обрушение космоса. До неё были гибели богов, после — конец и начало нового мира.

Повтор не «топчется на месте». Он размечает структуру. Первый раз рефрен — обещание. Второй раз — переход в действие. Третий раз — финал.

Третий уровень — психологический. Когда читатель (или слушатель) слышит рефрен Гарма во второй раз, у него возникает особое чувство: это тот же звук, но мир уже другой. Между первым и вторым лаем уже произошло многое — стонал Иггдрасиль, ётун освобождался, цверги стонали у каменных дверей. И на фоне всего этого тот же лай звучит глубже, тяжелее. Не текст изменился, а слушатель изменился. Это эффект, известный в музыке: одна и та же тема, проигранная во второй раз, после развития других мотивов, звучит иначе.

Эддический поэт знал, что делает. Повтор — это не повтор. Это возвращение к точке, в которой накопленный материал даёт ей новый вес.

Geyr nú: что значит «теперь»

Слово, которое связывает обе строфы и одновременно их различает, — nú, «теперь». На первый взгляд, это служебная частица. На самом деле — она удерживает всю интонацию рефрена.

В архаической эддической поэзии nú — слово сильное. Оно вводит точку настоящего в пророческую речь. Вёльва, говоря о будущем, могла бы использовать прошедшее (как часто бывает в пророчествах: «и было видение») или будущее. Но geyr nú — «лает теперь» — это настоящее время, прошедшее как настоящее.

Это не описание, а присутствие. Вёльва не говорит «Гарм залает». Она говорит «Гарм лает прямо сейчас». Будущее обвалилось в настоящее. Пророчество стало присутствием.

И это работает в обоих рефренах одинаково. И в 44-й, и в 49-й вёльва произносит geyr nú — «лает сейчас». Между двумя «сейчас» прошло пять строф катастрофы. Но обе эти секунды — «сейчас» в её речи. Это не противоречие. Это особое время вёльвы: время прорицания, в котором момент анонса и момент запуска войск — оба настоящие, потому что оба видны её взгляду одновременно.

Я сравниваю это с тем, как опытный музыкант видит партитуру: у него все такты «сейчас», даже если играется только один из них. Вёльва — такой музыкант. Её nú — это её одновременное присутствие во всех точках катастрофы.

Что происходит между двумя рефренами

Чтобы понять, почему эддический поэт ставит второй удар именно здесь, в строфе 49, нужно посмотреть на то, что между ним и первым.

Первый рефрен (44) — до социального распада. После него идёт строфа 45 с её vargǫld — волчий век, опрокидывание мира, конец закона пощады. Это ещё на уровне людей: распадается общество, рвутся родовые связи. Ось мира пока стоит.

Затем — строфа 46: совет Одина с головой, труба Хеймдалля. Боги ещё держат ситуацию: они совещаются, готовят оружие, отдают последние распоряжения.

Затем — строфа 47: сотрясение Иггдрасиля, освобождение ётуна. Ось мира колеблется, но стоит (standandi). Что-то рвётся изнутри.

Затем — строфа 48: полифонический срез ярусов. Асы на тинге, Ётунхейм гудит, цверги стонут, об альвах молчание.

И вот после всего этого — второй рефрен Гарма. Что изменилось?

Изменилось состояние мира. Между первым и вторым лаем мир из «нормального с тревожными сигналами» превратился в «мобилизованный». Каждый ярус мироздания уже находится в активной готовности к битве. Войска ещё не двинулись, но они в готовности.

И тогда второй лай Гарма — это не тот же сигнал, что первый. Первый был анонсом. Второй — командой к выходу. Сразу после строфы 49 (50) появляется Хрюм с востока. Затем (51) — Локи на Нагльфаре с мёртвыми из Хель. Затем (52) — Сурт с юга, с горящим мечом. Все три похода стартуют после второго рефрена, и это не случайность.

То есть в архитектуре поэмы получается так:

— Первый Гарм (44): «Слышите? Что-то начинается».
— Промежуток (45–48): распад и мобилизация на всех ярусах.
— Второй Гарм (49): «Вот теперь — пошло».
— Промежуток (50–57): войска движутся, гибнут боги, рушится космос.
— Третий Гарм (58): «Всё свершилось».

Этот ритм — основа эсхатологической части «Прорицания». И второй рефрен — это точка перехода от мобилизации к битве.

Что значит «он на самом деле тот же»

Меня в этой строфе занимает один вопрос, который, кажется, никто из комментаторов прямо не ставит: почему вёльва говорит точно то же самое второй раз, не меняя ни слова?

Ответ, как я его понимаю, такой. Эддический поэт намеренно показывает, что между анонсом и началом войны формула не меняется. Лай тот же. Привязь та же. Жадный тот же. И это — самое страшное.

В обычной катастрофической риторике мы ожидаем нагнетания: сначала «он лает», потом «он лает громче», потом «он рычит, кусает, вырывается». Эддический поэт отказывается от этой риторики. Он говорит: лай тот же, и этого достаточно. Не нужно нагнетать. Сама стабильность формулы — на фоне обвала всего остального — становится её ужасом.

Это очень северная вещь. Зло в эддической картине мира не растёт, не «накапливается». Оно есть с самого начала, и его задача — не «усиливаться», а выйти в свой час. Гарм лаял у Гнипахеллира всегда. Просто теперь его слышат. И его лай не меняется — меняется мир, в котором этот лай раздаётся.

В музыкальной аналогии это тонический повтор на фоне меняющейся гармонии. Сама нота не меняется. Меняется то, что вокруг неё. И от этого та же нота начинает звучать иначе, не теряя своей высоты.

Fjǫlð veit hon fræða, fram sé ek lengra

Вторая половина рефрена — переход «hon → ek», «она → я» — у меня тоже разобрана подробно в статье о строфе 44. Здесь я только напомню её суть.

Вёльва говорит о себе и в третьем лице (hon veit fræða, «много знает она преданий»), и в первом (fram sé ek lengra, «далеко вижу я вперёд»). Это не сбой и не путаница. Это приём двойного присутствия: одна часть вёльвы — носительница накопленного знания, другая — голос, говорящий из живого момента видения.

И вот что важно для второго рефрена. Если в строфе 44 это переключение работало как заявление: «я носительница знания и я говорящий пророчества» — то в строфе 49, после всего, что прошло между двумя рефренами, это переключение приобретает новый вес. Вёльва уже видит, что предсказывала. То, что было fram (вперёд, в будущее), стало nú (теперь, сейчас). Знание совпало с видением. Носительница преданий и говорящая в трансе — встретились в одной точке.

Это редкий момент в любой пророческой поэзии: когда то, что предсказано, начинает сбываться внутри самой речи. И вёльва не комментирует это; она просто говорит ту же формулу, в которой теперь два разных смысла наложены друг на друга.

Что отсюда стоит унести

Если что-то и стоит брать из этой строфы в современную жизнь, то одно: эддический поэт показывает, что катастрофа разворачивается не как нарастание, а как поэтапная разметка одного и того же сигнала.

Это полезное наблюдение. Часто в моменты больших процессов нам кажется, что нужно «следить за нарастанием»: чем сильнее тревога, тем серьёзнее ситуация. У северного поэта другая логика. Сигнал — один и тот же. Меняется не он, а наше положение относительно него. В первый раз мы слышим Гарма как «что-то будет». Во второй раз — как «вот сейчас». В третий — как «свершилось». Сам Гарм всё это время лаял одинаково.

Это означает, что важно не «насколько громко звучит сигнал», а на какой стадии своего развития находишься ты. Лай не нарастает. Нарастает движение мира внутри того, что лай размечает.

Северная мудрость в этом — спокойствие. Не нужно ждать, что катастрофа предупредит «громче». Она предупредила. Дальше — только размечает свои этапы.

Замечание о том, как читать рефрен

Я понимаю, что разбирать одну и ту же строфу второй раз — задача неблагодарная: всё уже сказано в разборе строфы 44. Но именно поэтому я хочу подчеркнуть, что повторное вхождение рефрена в поэме — это не повторение в разборе. Один и тот же текст, прочитанный во второй раз, — другой текст. И моя задача не в том, чтобы пересказать содержание (оно действительно не изменилось), а в том, чтобы услышать его вторично, в новом контексте, и показать, что это слышание — другое.

Если вы дошли до строфы 49 в чтении «Прорицания» подряд, вы знаете: лай Гарма в этой точке звучит совсем не так, как в 44-й. Не громче. Не угрожающе. Тяжелее. Потому что между ними — пять строф, в каждой из которых что-то рвалось. И теперь та же формула, не изменившаяся ни на слово, носит на себе всю эту тяжесть.

Это и есть мастерство эддического поэта: сделать так, чтобы текст, оставшийся идентичным, стал для слушателя другим. Без эффектов. Без украшений. Только за счёт того, что между двумя «сейчас» прошёл целый мир.

Заключение

Строфа 49 «Прорицания Вёльвы» — второе вхождение рефрена Гарма. Дословно повторённая формула из строфы 44, она сидит между мобилизацией ярусов мира и физическим запуском войск. Лай тот же. Привязь та же. Жадный тот же. Но мир, в котором это «сейчас» происходит, — уже другой.

Что важно держать в уме при чтении:

— Все детали рефрена — Гарм, Гнипахеллир, festr, freki, ragna rǫk, sigtívar, переход «hon → ek» — те же, что в строфе 44. Подробный их разбор — там.
— Повтор не случаен. Это композиционный приём, размечающий три такта Рагнарёка: 44 — анонс, 49 — запуск войск, 58 — обрушение космоса.
— Слово nú («теперь») — не служебное; оно вводит точку настоящего в пророческую речь. Будущее обваливается в «сейчас».
— Стабильность формулы на фоне обвала всего остального — приём северной поэтики. Зло не «нарастает»; оно выходит в свой час.
— Между первым и вторым рефреном — пять строф катастрофы (45–48). Тот же лай после них звучит тяжелее, не потому что изменился он, а потому что изменился слушатель.

Я читаю этот второй рефрен как вторую ноту удара колокола. Первая прозвучала в строфе 44 как анонс. Вторая — здесь, как сигнал к выходу войск. Третья прозвучит в 58-й, когда космос уже обвалился и мир входит в свою последнюю секунду перед обновлением.

Вёльва не нагнетает. Она просто отбивает такт. И этот такт — самый сильный приём всего «Прорицания»: показать, что сигнал у конца света постоянен, а меняется только то, в каком положении ты его слышишь.

Источники

1. Edda. Die Lieder des Codex Regius nebst verwandten Denkmälern. Hrsg. von Gustav Neckel. 5., verbesserte Auflage von Hans Kuhn. Bd. I: Text. Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag, 1983.
2. Dronke, Ursula. The Poetic Edda. Vol. II: Mythological Poems. Oxford: Clarendon Press, 1997. — комментарий к структуре трёх вхождений «рефрена Гарма».
3. Sigurður Nordal. Völuspá. Translated by B. S. Benedikz and J. S. McKinnell. Durham and Saint Andrews Medieval Texts, 1978.
4. Старшая Эдда. Древнеисландские песни о богах и героях / Пер. А. И. Корсуна, ред. и комм. М. И. Стеблин-Каменского. М.–Л.: Изд-во АН СССР, 1963.
5. Снорри Стурлусон. Младшая Эдда (Видение Гюльви, §51) / Пер. О. А. Смирницкой, ред. М. И. Стеблин-Каменский. Л.: Наука, 1970.
6. Simek, Rudolf. Dictionary of Northern Mythology. Translated by Angela Hall. Cambridge: D. S. Brewer, 1993. — статьи «Garmr», «Gnipahellir», «Ragnarǫk».
7. de Vries, Jan. Altnordisches etymologisches Wörterbuch. 2. Aufl. Leiden: Brill, 1962.
8. Cleasby, Richard, and Gudbrand Vigfusson. An Icelandic-English Dictionary. 2nd ed. Oxford: Clarendon Press, 1957.
9. Lindow, John. Norse Mythology: A Guide to Gods, Heroes, Rituals, and Beliefs. Oxford: Oxford University Press, 2001.
10. McKinnell, John. Meeting the Other in Norse Myth and Legend. Cambridge: D. S. Brewer, 2005.
11. Quinn, Judy. «Vǫluspá and the Composition of Eddic Verse» // Poetry in the Scandinavian Middle Ages. Spoleto, 1990. — об устной композиции и роли формул-рефренов в «Прорицании».