Прорицание Вёльвы — строфа 43: Гуллинкамби в Асгарде и сажный петух у залов Хель

В предыдущем разборе я говорил о петухе Фьяларе, кричащем в Гусином Лесу над курганом великанши Эггтером. Это первый из трёх петушиных сигналов, размечающих начало Рагнарёка. Строфа 43 — следующая. В ней звучат сразу два других петуха: один над Асгардом, другой под землёй, у самого порога Хель. Этим двойным криком замыкается тройной сигнал, который проходит через все ярусы мира.

Я разбираю эту строфу отдельно, потому что её часто читают как продолжение зарисовки про арфу и пастуха — будто это «звуковой пейзаж конца света». На самом деле это короткая, точно сложенная конструкция, в которой важна каждая деталь: имена петухов, их цвета, направления, на которые указывают их крики, и то, кого именно каждый из них будит. Без понимания этих деталей строфа сводится к красивому образу, а её эсхатологическая функция теряется.

Сразу о нумерации: в стандартном академическом издании Neckel–Kuhn (5-е, 1983) это строфа 43. У Sigurður Nordal и в большинстве серьёзных изданий — также 43. В Hauksbók — 39. Перевод Корсуна следует академической нумерации.

Текст строфы

Оригинал (Neckel–Kuhn):

Gól of ásum
Gullinkambi,
sá vekr hǫlða
at Herjafǫðrs;
en annarr gelr
fyr jǫrð neðan,
sótrauðr hani
at sǫlum Heljar.

Перевод А. И. Корсуна:

Запел над асами
Гуллинкамби,
он будит героев
Отца Дружин;
другой под землёй
первому вторит
петух чёрно-красный
у Хель чертога.

В переводе Корсуна одна неточность, и она стоит того, чтобы её разобрать сразу. Цвет второго петуха — sótrauðr. Это не «чёрно-красный», а сажный, сажисто-красный: цвет золы, остывшего угля, тлеющей головни. Sót по-древнеисландски — сажа, копоть; rauðr — красный. Вместе — оттенок, в котором красный приглушён чёрным, как у догорающего костра. У Симека и в словарях фиксируется это значение однозначно.

Это важно, потому что цвет здесь — не украшение. У трёх петухов в строфах 42–43 три разных красных тона:

— fagrrauðr (ясно-красный, чистый алый) у Фьялара в Гусином Лесу;
— золотой у Гуллинкамби в Асгарде;
— sótrauðr (сажный, угасший красный) у безымянного петуха в Хель.

Это лестница: яркий рассвет великанов — золото богов — угасший уголь мёртвых. Цвет каждого петуха точно соответствует ярусу мира, в котором он кричит. Перевод «чёрно-красный» это слегка размывает.

Где мы в поэме

Строфа 43 — продолжение и завершение того, что началось в 42-й. Я разбирал это в предыдущей статье, поэтому здесь напомню коротко.

В «Прорицании» петухи поют не порознь, а связкой:

— Строфа 42: над курганом, на котором сидит Эггтер, в Гусином Лесу поёт Фьялар (fagrrauðr) — на стороне великанов;
— Строфа 43, первая половина: над асами поёт Гуллинкамби (золотой) — он будит эйнхериев у Одина;
— Строфа 43, вторая половина: под землёй, у залов Хель, поёт безымянный сажный петух — он будит мёртвых.

Три петуха кричат одновременно. Это не последовательность во времени, а синхронный сигнал в трёх ярусах мира: великаны — асы — мёртвые. До этого момента ярусы жили в разных временах, у каждого был свой ход. Тройной крик — это точка, в которой все три времени совпадают и сливаются в одно: время Рагнарёка.

Сразу после строфы 43 (в строфе 44) лает Гарм у Гнипахеллира, разрываются путы Локи, и поэма входит в собственно описание гибели. То есть строфа 43 — это последний звук перед тем, как начнётся действие. Звук, который запускает всё.

Гуллинкамби: «Золотой Гребень»

Имя Gullinkambi составное и прозрачное: gull (золото) + kambi (от kambr, «гребень»). Дословно — «Золотой Гребень». Это не «золотой петух», как иногда переводят упрощённо, а именно тот, у кого гребень из золота. Деталь специфическая, конкретная.

Где он живёт? Текст говорит: of ásum, «над асами», то есть в Асгарде. Снорри в «Видении Гюльви» (§39) уточняет: Гуллинкамби — петух, живущий в Вальгалле, и его задача — будить эйнхериев. Снорри здесь, как часто, систематизирует и «договаривает» то, что в «Прорицании» сказано минималистически.

Кого он будит? Hǫlðar at Herjafǫðrs, «мужи у Отца Дружин». Herjafǫðr — одно из множества имён Одина, и оно означает буквально «Отец воинств» или «Отец дружин». Его «мужи» — это эйнхерии, павшие воины, которых Один забирает в Вальгаллу через валькирий. Hǫlðar — слово в прямом значении «свободные крестьяне-землевладельцы, бонды», но в эддической поэзии часто употребляется как высокое наименование воинов вообще. Корсун перевёл «герои», и это близко по смыслу.

Эйнхерии — отдельная тема, и тут стоит сказать одно. В «Видении Гюльви» Снорри описывает их жизнь: каждый день они выходят из Вальгаллы, бьются друг с другом до смерти, к вечеру оживают и возвращаются на пир. Это циклическая тренировка. Цель этой тренировки — единственная: Рагнарёк. Эйнхерии нужны Одину не как почётный двор, а как запас бойцов на последний бой. Крик Гуллинкамби — это сигнал, ради которого их и собирали все эти века. Праздник кончается. Подготовка кончается. Пора.

Это, кстати, развенчивает популярное представление о Вальгалле как о «рае для викингов». Никакого рая там не было. Был казарменный быт мёртвых воинов, ждущих своего часа. И когда Гуллинкамби пропоёт, этот час настанет.

Сажный петух у залов Хель

Второй петух в строфе остаётся без имени. Это важно. В отличие от Фьялара и Гуллинкамби, у него нет личного имени — только описание: sótrauðr hani, «сажный петух», и место — at sǫlum Heljar, «у залов Хель».

Снорри в «Видении Гюльви» не даёт ему имени. В исландской традиции его иногда называли «петухом Хель», но это не его собственное имя, а функциональное обозначение. В позднейшей литературе и в популярных пересказах его иногда смешивают с Фьяларом — это ошибка, идущая от того, что оба связаны с тёмной стороной космоса. Но в тексте «Прорицания» это два разных существа: Фьялар — в Гусином Лесу великанов, сажный петух — у залов Хель, в подземном мире мёртвых.

Почему он без имени? Скорее всего, потому что мир мёртвых в северной картине — мир без имён в принципе. Эйнхерии в Вальгалле сохраняют имена своих земных жизней, потому что они павшие в бою и приняты Одином лично. А обычные мёртвые — те, кто умер в постели или от старости, — уходят в Хель, и их индивидуальность размывается. Безымянный петух — петух той части мироздания, в которой имена больше не работают.

At sǫlum Heljar: «у залов Хель». Хель здесь — не «ад» в христианском смысле, а сама богиня смерти, дочь Локи и великанши Ангрбоды (по «Видению Гюльви»), хозяйка соответствующего царства. Её залы — Sǫlir Heljar — описаны Снорри как огромный мрачный чертог, где ей служат слуги-мертвецы, и где обитают все, кто умер «соломенной смертью» (т. е. в постели от болезни или старости). У залов Хель — это пограничная зона, у самого входа.

Что значит «петух кричит у входа»? Скорее всего, это сигнал не самим обитателям Хель углубиться в свои залы, а выйти. Когда лай Гарма прорвёт путы и Локи освободится, мёртвые из Хель тоже двинутся в путь — на Нагльфаре, корабле из ногтей мертвецов, они приплывут вместе с Локи на поле Рагнарёка. Сажный петух — это их побудка.

Fyr jǫrð neðan: «ниже земли»

Эта строка — не просто пространственное указание, а космологическое. Fyr jǫrð neðan буквально значит «впереди земли снизу», то есть «ниже земной поверхности». В скандинавской космологии это отсылает к нижнему ярусу Иггдрасиля, где располагаются Хель и Нифльхейм, а также корни мирового древа, грызомые Нидхёггом.

Получается чёткая вертикальная карта строфы:

— Гуллинкамби — of ásum, «над асами», то есть в Асгарде, в верхнем ярусе;
— Сажный петух — fyr jǫrð neðan, «ниже земли», в нижнем ярусе.

Между ними — Мидгард, мир людей, и мир великанов, в котором поёт Фьялар (строфа 42). Три яруса, три петуха, один сигнал. Космическая радиосвязь Рагнарёка устроена так, что сигнал доходит до каждой точки мироздания одновременно.

Эта вертикальная композиция — типичная для эддической эсхатологии. Когда вёльва описывает катастрофу, она всегда показывает её по всем ярусам сразу: трясётся Иггдрасиль, обваливается небо, поднимается море, лопается земля, выходит Сурт с юга, Хрюм с востока, Локи с мёртвыми снизу. Никаких изолированных событий — всё происходит везде одновременно. Строфа 43 — первый, ещё звуковой, образец этого синхронного подхода.

Что делает «крик петуха» в северной мифологии

Здесь стоит остановиться и сказать прямо: петух как мифологический символ в «Прорицании» работает иначе, чем в большинстве индоевропейских традиций.

Обычно петух в архаических представлениях — солнечная птица, его крик прогоняет ночь и нечисть, возвещает рассвет. Это сохранилось во множестве европейских поверий: на петухе ездит солнце, петух кричит — нечисть прячется, и т. д. Германские и кельтские поверья тоже знают эту функцию.

В «Прорицании» — обратное. Петухи кричат не на рассвете обычного дня, а на рассвете Рагнарёка, и их крик возвещает не возвращение света, а его конец. Это инверсия: тот же сигнал, но обратной полярности. Обычно петух будит — здесь он тоже будит, но не для жизни, а для гибели.

Эта инверсия — характерный приём «Прорицания» в эсхатологическом блоке. Вёльва берёт привычные образы повседневности и переворачивает их вверх ногами:

— братья обычно защищают друг друга — а в строфе 45 они будут убивать друг друга;
— солнце обычно даёт свет — а в строфе 41 оно становится чёрным;
— петух обычно зовёт к утру — а здесь он зовёт к концу.

Этим приёмом усиливается ощущение, что Рагнарёк — не просто катастрофа, а выворот мира наизнанку, нарушение всех привычных ходов. Поэтому петухи, эти бытовые птицы, и оказываются в тексте: их крик настолько обыденный, что его инверсия особенно жутка.

Сцепка с последующими строфами

Сразу за нашей строфой идёт строфа 44:

Geyr nú Garmr mjǫk fyr Gnipahelli,
festr mun slitna en Freki renna...

«Лает теперь Гарм сильно перед Гнипахеллиром, путы порвутся, и Жадный (волк) побежит...» — и далее знаменитая формула, которая в поэме повторится несколько раз как рефрен надвигающегося конца.

Это очень точная стыковка. Сначала звук: тройной крик петухов (42–43). Потом ещё один звук, более грозный: лай пса Гарма у Гнипахеллира — пещеры на пути в Хель. Потом движение: путы разрываются, волк бежит. Звук — действие. Сначала будят, потом начинается.

И ещё через строфу — описание мирового беззакония, vargǫld и skeggǫld, «волчьего века» и «топорного века», когда брат бьётся с братом. То есть наша строфа 43 — звено в цепи, где каждый следующий шаг — на ступень страшнее предыдущего: сначала только сигнал, потом разрыв пут, потом моральный распад мира, потом физическое разрушение космоса.

Можно сказать, что Рагнарёк в «Прорицании» начинается с звука. Сначала никто ещё не действует — просто слышат. И эта тонкая деталь делает всё описание гораздо более жутким, чем если бы катастрофа начиналась с битвы. Сначала ты просыпаешься оттого, что вдалеке закричал петух. Потом оказывается, что петухов трое, и один из них кричит из-под земли. Потом тебе уже страшно вставать. Но встать всё равно придётся.

Замечания о трактовках, которые я отбрасываю

В популярных пересказах строфы 43 повторяются два хода, на которые я не подписываюсь.

Первый: «Гуллинкамби — это голос внутреннего призвания, а сажный петух — голос наших теней; нам нужно научиться слышать оба». Это юнгианское прочтение, и оно эффектное, но к самому тексту отношения не имеет. У эддического поэта петухи не «части психики», они — космологические сигнальные птицы, прикреплённые к конкретным ярусам мира. Превращать их в архетипы Тени и Самости — значит подменить мифологическую функцию психологической, и от строфы остаётся одна красивая поза.

Второй: «Эта строфа учит нас, что в каждом из нас живут герои, нужно их разбудить». Это благое намерение, но оно довольно противоречит самому тексту. Гуллинкамби будит эйнхериев не для подвига, а для проигранного боя. Один знает: эйнхерии умрут в Рагнарёке вместе с ним. Все боги падут, и весь мир рухнет. Это не вдохновляющая история про пробуждение к жизни, а холодное описание мобилизации перед безнадёжной войной. Оптимистическая интерпретация просто неверна по содержанию.

Северная эсхатология не утешает. Она говорит: будет конец, конец проиграют боги, мир рухнет, и потом — может быть — поднимется новый. Но между «сейчас» и «новым миром» — гибель всех, и красивых интерпретаций здесь нет. Зато есть трезвость, которая в своём роде сильнее любого утешения.

Что отсюда стоит взять

Я не люблю натягивать миф на современную жизнь, но одно наблюдение из строфы 43 для меня важно.

Северная картина мира знает синхронные сигналы. Когда наступает большое время, оно наступает сразу везде. Не сначала в одном месте, потом в другом, а одновременно во всех ярусах: над асами кричит свой петух, в Гусином Лесу — свой, под землёй — свой. Мир начинает звучать в один тон.

Это полезно держать в голове, когда читаешь тексты, в которых одна сторона жизни кажется ещё мирной, а другая уже катится в бездну. В северной логике это нормально. Это как раз и есть знак того, что час настал: когда во всех ярусах одновременно начинают подавать сигналы, каждый по-своему. Эггтер играет на арфе. Гуллинкамби кричит над Одином. Сажный петух будит мёртвых. Ты сам можешь не быть ни на одной из этих сторон, но если ты слышишь все три голоса разом — значит, ты в моменте, когда что-то разрешается.

Не паника и не пафос — просто умение услышать, что часов в мире несколько, и иногда они синхронизируются.

Заключение

Строфа 43 «Прорицания Вёльвы» — это не «звуковой ландшафт конца света» и не пейзаж. Это второй и третий из трёх петушиных сигналов, с которых начинается Рагнарёк. Гуллинкамби в Асгарде будит эйнхериев Одина — резерв, заготовленный для последнего боя. Безымянный сажный петух у залов Хель будит мёртвых — войско Локи. Вместе с Фьяларом из строфы 42 они образуют тройку, синхронизирующую время трёх ярусов мира.

Что важно держать в уме при чтении этой строфы:

— sótrauðr — сажный красный, цвет догорающего угля, а не «чёрно-красный». Цвет петуха точно соответствует ярусу: рассвет великанов (fagrrauðr) — золото богов — уголь мёртвых (sótrauðr).
— Gullinkambi — «Золотой Гребень», конкретное имя, не просто «золотой петух». Он живёт в Вальгалле и будит эйнхериев — не на праздник, а на проигранный бой.
— Второй петух без имени. Это не Фьялар, не «петух Хель» как личное имя, а безымянный hani. Безымянность здесь — характеристика мира мёртвых.
— Fyr jǫrð neðan — точное космологическое указание: ниже земли, в нижнем ярусе мироздания.
— Тройной крик петухов работает как синхронизирующий сигнал для всех трёх ярусов мира. До него ярусы жили в разных временах, после — в одном.

Я читаю эту строфу как момент, в котором космос настраивается на одну ноту перед тем, как обрушиться. Тихо, без действий, без героических поз — просто три голоса в трёх местах, и от этих голосов уже нельзя отвернуться. Дальше начнётся действие, но сейчас — только звук. И вёльва, как всегда, не объясняет — она показывает, что слышит, и оставляет нам слушать вместе с ней.

Источники

1. Edda. Die Lieder des Codex Regius nebst verwandten Denkmälern. Hrsg. von Gustav Neckel. 5., verbesserte Auflage von Hans Kuhn. Bd. I: Text. Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag, 1983.
2. Dronke, Ursula. The Poetic Edda. Vol. II: Mythological Poems. Oxford: Clarendon Press, 1997. — комментарий к «петушиному трио» Рагнарёка.
3. Sigurður Nordal. Völuspá. Translated by B. S. Benedikz and J. S. McKinnell. Durham and Saint Andrews Medieval Texts, 1978.
4. Старшая Эдда. Древнеисландские песни о богах и героях / Пер. А. И. Корсуна, ред. и комм. М. И. Стеблин-Каменского. М.–Л.: Изд-во АН СССР, 1963.
5. Снорри Стурлусон. Младшая Эдда (Видение Гюльви, §39, §51) / Пер. О. А. Смирницкой, ред. М. И. Стеблин-Каменский. Л.: Наука, 1970. — Гуллинкамби, эйнхерии, Хель и её залы.
6. Grímnismál 23, 36 — упоминание Вальгаллы и эйнхериев.
7. Vafþrúðnismál 41 — об эйнхериях, бьющихся каждый день.
8. Simek, Rudolf. Dictionary of Northern Mythology. Translated by Angela Hall. Cambridge: D. S. Brewer, 1993. — статьи «Gullinkambi», «Hel», «Einherjar», «Herjafǫðr».
9. de Vries, Jan. Altnordisches etymologisches Wörterbuch. 2. Aufl. Leiden: Brill, 1962. — gull, kambr, sót, rauðr, hǫlðr, Hel, gala.
10. Cleasby, Richard, and Gudbrand Vigfusson. An Icelandic-English Dictionary. 2nd ed. Oxford: Clarendon Press, 1957. — Gullinkambi, Herjafǫðr, salir, sótrauðr.
11. McKinnell, John. Meeting the Other in Norse Myth and Legend. Cambridge: D. S. Brewer, 2005.
12. Orchard, Andy. Cassell's Dictionary of Norse Myth and Legend. London: Cassell, 2002.