Прорицание Вёльвы — строфа 63: Хёнир выбирает жребий, сыновья двух братьев в «доме ветров»

После того как в строфе 62 вернулись Бальдр и Хёд, а кровная месть была отменена в новом мире, поэма «Прорицания» продолжает обустройство возрождённой вселенной. Строфа 63 — пятый кадр этого обустройства: возвращение практики гадания и поселение нового поколения богов. Это строфа короткая и, на первый взгляд, второстепенная. Но она вводит в новый мир один из самых архаических институтов северной религии — гадание на жребиях — и закрепляет в нём имя Хёнира.

Я разбираю эту строфу отдельно, потому что у неё есть особенность: она часто сводится в популярных пересказах к «образу Хёнира как нового судьи нового мира». Это неточно. У эддического поэта здесь работает не «новый закон», а возвращение древнейшей практики, через которую асы общались с богами и судьбой. И тот факт, что эта практика возобновляется, — важнее, чем фигура самого Хёнира.

Сразу о нумерации: в стандартном академическом издании Neckel–Kuhn (5-е, 1983), у Sigurður Nordal и у Ursula Dronke это строфа 63. У Корсуна — также 63. В Codex Regius — 60.

Текст строфы

Оригинал (Neckel–Kuhn):

Þá kná Hœnir
hlautvið kjósa,
ok burir byggja
brœðra tveggja
vindheim víðan.
Vituð ér enn, eða hvat?

Перевод А. И. Корсуна:

Хёнир берёт
прут жеребьевый,
братьев обоих
живут сыновья
в доме ветров —
довольно ли вам этого?

В переводе несколько мест, которые нужно разобрать пословно. Эта строфа богата техническими терминами скандинавской религиозной практики, и Корсун несколько мест перевёл обобщённо.

«Тогда Хёнир выбирает» — Þá kná Hœnir ... kjósa. Kjósa — это «выбирать», и в религиозном контексте — «гадать», «вопрошать жребием». Kná — «может», «способен» (вспомогательный глагол). То есть: «тогда Хёнир может выбирать» или «тогда Хёнир выбирает». Это активное действие, не пассивный приём.

И kjósa — это конкретный технический термин. Когда в северной религии бросали жребий или прутья с насечками, чтобы получить ответ от богов, действие называлось kjósa — «выбирать». Не «гадать» в общем смысле, а именно выбирать — потому что результат гадания назывался «избранным». Боги «выбирали» ответ через жребий. Хёнир, выбирая, участвует в этом процессе.

«Прут жеребьевый» — hlautvið. Это сложное слово, состоящее из двух частей.

Hlaut — «жребий», «жертвенная кровь». Слово многозначное. В первичном смысле — это доля, выпавшая по жребию. Во вторичном — кровь жертвенного животного, которой жрец окроплял святилище и присутствующих (см. описание языческого святилища у Снорри в «Саге о Хаконе Добром», глава 14). То есть hlaut — это и жребий, и жертвенная кровь.

Viðr — «дерево, прут, лесина».

Вместе hlautviðr — «прут жертвенный» или «прут жребия». Это конкретный религиозный предмет: прутья с насечками или с нанесёнными знаками, которые жрец бросал, чтобы получить ответ от богов. Археологически такие прутья известны (рунические палочки с насечками, найденные в Норвегии и Швеции). В сагах упоминается обряд hlautteinn — «прутья жребия», — например, в «Саге о Хервёр» жрица бросает прутья перед битвой.

То есть Хёнир выбирает жертвенные прутья — занимается гаданием. Это конкретная религиозная практика, имевшая важное значение для всей северной общины.

И вот тут — главный смысл строфы. Гадание на прутьях было центральной практикой старой северной религии. Через него общались с богами, узнавали будущее, принимали важные решения (например, идти ли в поход, кого избрать вождём). В новом мире, после Рагнарёка, эта практика возобновляется. И возобновляется через Хёнира.

«И обитают сыновья двух братьев» — ok burir byggja brœðra tveggja. Burir — «сыновья», от burr (поэтическое слово для сына, в отличие от sonr). Byggja — «обитать, населять». Brœðra tveggja — «двух братьев».

Дословно: «и сыновья двух братьев обитают». Но каких двух братьев? Эддический поэт оставляет это намеренно неясным, и комментаторы расходятся.

Версии:

1. Один и Вили (или Один и Ве). Один и Вили — братья, сыновья Бора. Их сыновья — мифологические потомки асов в новом мире. По этой версии «сыновья двух братьев» — это потомки двух из трёх сыновей Бора.

2. Один и Тор. У них разные сыновья: у Одина — Бальдр, Хёд, Видар, Вали; у Тора — Магни и Моди. Все они выжили или вернулись после Рагнарёка. По этой версии «двое братьев» — это Один и Тор, и их сыновья — выжившие после катастрофы боги.

3. Бальдр и Хёд. Они были братьями (оба сыновья Одина и Фригг). В новом мире они живут вместе (строфа 62). По этой версии «сыновья двух братьев» — это дальнейшее поколение: потомки Бальдра и Хёда (если они появятся), или метафорическое расширение через близость двух братьев.

Дронке в комментарии склоняется к версии Один и Тор или к более общему «два брата» как маркер мифологической пары. Я думаю, эддический поэт намеренно не уточняет, потому что точная идентификация не так важна, как сам факт: двое родственников, чьи сыновья живут вместе. После Рагнарёка важна не идентификация, а факт — выжило новое поколение, оно объединено родством, оно поселилось в одном месте.

И вот что важно. Если в строфе 62 в палатах Одина живут Бальдр и Хёд — сыновья одного отца, — то в строфе 63 появляются сыновья двух братьев. То есть круг родства расширяется. Уже не «братья и братоубийца», а двоюродные. Это означает, что семейные узы нового мира ширятся за пределы первого круга. Бальдр и Хёд — двое родных. А теперь — двоюродные, сыновья двух братьев. Это рост социума нового мира.

«В широком доме ветров» — vindheim víðan. Vindheim — «дом ветров», поэтическое обозначение неба или Асгарда. Víðan — «широкий», винительный падеж. То есть «широкий дом ветров».

Vindheimr — это кеннинг для неба или для высокого мира богов. Vindr — ветер, heimr — мир, обитель. «Мир ветров» — это верхний мир, где живут асы, потому что ветры дуют наверху. У этого кеннинга есть параллели: vindland, «земля ветров»; vindgǫtu, «путь ветров». Все они относятся к небу или к высокому миру.

В новом мире сыновья двух братьев обитают в широком доме ветров. То есть в небесном мире, в обители богов. Это не «дом» в смысле конкретного чертога, как Вальгалла. Это небо в целом, верхний мир. Они занимают то же мифологическое пространство, что и старые асы.

И именно эпитет víðan, «широкий», важен. Не «высокий дом ветров», не «светлый» — а широкий. У нового мира много места. После того как старый сжался до самого свода (строфа 57: жар играл у самого неба), и после того как этот свод раскололся в строфе 52 (himinn klofnar), — теперь у нового мира широкий небесный дом. Простор вернулся.

«Довольно ли вам этого?» — Vituð ér enn, eða hvat? Это уже четвёртый раз, когда вёльва задаёт этот рефрен в финальной части поэмы (после 28, 33, 39, 41, 48, 62). Здесь он работает как сигнал паузы: вёльва прерывает поток образов и спрашивает слушателей, понимают ли они то, что она показывает. Я разбирал этот рефрен подробно в статьях о соответствующих строфах. Не буду повторяться.

Где мы в поэме

Строфа 63 — пятый кадр обустройства нового мира:

— строфа 59: подъём земли (природа);
— строфа 60: встреча асов на Идавёлле (общество);
— строфа 61: золотые таблицы (артефакты);
— строфа 62: возвращение Бальдра и Хёда (отмена кровной мести);
— строфа 63 (наша): Хёнир с прутьями и сыновья двух братьев (религиозная практика и расширение социума);
— строфа 64: чертог Гимле (новый дом для праведных);
— строфа 65: «приходит могучий сверху»;
— строфа 66: Нидхёгг с мёртвыми телами.

То есть наша строфа — следующий слой после возвращения Бальдра и Хёда. Если в 62-й вернулись боги, то в 63-й возвращается религиозная практика (гадание Хёнира) и расширяется социум (сыновья двух братьев). Это очень северная последовательность: сначала люди (или боги), потом ритуалы, потом семья.

Эддический поэт строит обустройство мира методично. И в строфе 63 он показывает, что новый мир не только заселён, но и функционирует: гадание возобновлено, родственные связи восстановлены, верхний мир населён. Это уже не «возрождение», а действующий мир.

Хёнир: кто он и почему именно он

Хёнир — фигура очень загадочная в эддической традиции. В «Прорицании Вёльвы» (строфа 18) он один из тех троих, кто оживил Аска и Эмблу — первых людей. Один дал им ǫnd (дух, дыхание), Хёнир дал óðr (сознание, разум, дух), Лодурр дал lá и læti goða (кровь и движение). То есть Хёнир — податель сознания, разума. Это его основная мифологическая роль.

В «Видении Гюльви» (§23) Снорри упоминает, что после войны асов и ванов Хёнир был отдан ванам в заложники вместе с Мимиром. У ванов Хёнир оказался не очень полезным: он, по словам Снорри, не умел принимать решений без подсказки Мимира, и поэтому ваны убили Мимира и отослали его голову обратно асам.

Это очень противоречивое представление о Хёнире. С одной стороны — податель разума, с другой — нерешительный. И в эддической поэзии он играет небольшую роль. Он редко появляется. Но в нашей строфе — он центральная фигура нового мира.

Почему именно Хёнир? Здесь есть две возможные версии.

Первая: Хёнир выживает в Рагнарёке. По «Видению Гюльви» (§51), среди выживших — Видар, Вали, Магни, Моди, и Хёнир упомянут отдельно как тот, кто гадает в новом мире. То есть Снорри связывает строфу 63 «Прорицания» именно с Хёниром-выжившим. Эддический поэт показывает: Хёнир пережил Рагнарёк (возможно, потому, что он был у ванов, а не в Асгарде в момент битвы — спорная гипотеза). И в новом мире он становится жрецом: тем, кто общается с богами через прутья.

Вторая: Хёнир — давший разум людям — теперь даёт способ понимания богам нового мира. Гадание — это способ узнать волю свыше. И тот, кто дал сознание людям, теперь даёт способ проникнуть в волю того, что стоит над богами. Это очень тонкая поэтическая логика: Хёнир — функция понимания, и в новом мире он становится гадателем, потому что гадание — это форма понимания.

Обе версии работают вместе. Хёнир, выживший в Рагнарёке и являющийся подателем сознания, в новом мире занимает место жреца-гадателя. Не «нового судьи», как часто пишут в популярных пересказах. Жреца. Того, кто выбирает прутья и читает по ним волю богов.

Hlautviðr: жертвенные прутья

Стоит понять подробнее, что такое hlautviðr. Это не просто «жеребьевый прут», как у Корсуна. Это специфический ритуальный предмет.

В описании языческого святилища у Снорри в «Саге о Хаконе Добром» (глава 14) есть детальное описание ритуала:

«В святилище был особый сосуд, который назывался hlautbolli (чаша жертвенной крови). И в нём была hlauttein (прут жребия) или hlautviðr — палочка, похожая на кропило, которой кропили жертвенной кровью алтарь и стены святилища. Также кровью окропляли присутствующих». (Я перевожу свободно, не цитируя.)

То есть hlautviðr — это ритуальная палочка, окуная её в кровь, ею окропляли алтарь и людей. Это инструмент освящения через кровь. И одновременно — инструмент гадания: на палочках бывали насечки или руны, и их бросали, чтобы получить ответ.

Так что в нашей строфе Хёнир не просто «гадает». Он священнодействует. Он берёт жертвенный прут, через который освящают пространство и через который получают ответы от богов. Это центральный ритуальный предмет старой северной религии.

И вот это — самое поразительное в строфе. После Рагнарёка, после гибели всех старых богов, продолжается ритуальная практика. Хёнир берёт жертвенный прут. Это означает, что религия не закончилась. Боги новые (или выжившие), но они продолжают ритуалы старого мира. Hlautviðr — тот же. Гадание — то же. Контакт с волей высшего — тот же.

Это очень глубокое утверждение. Эддический поэт показывает, что сама структура религиозной практики сохраняется через катастрофу. Что было ритуалом в старом мире, остаётся ритуалом в новом. Боги меняются, но связь с богами — через прутья, через жертву, через освящение — остаётся.

Жребий и судьба в новом мире

В старом мире судьба была чётко предопределена. Норны (Урд, Верданди, Скульд) у источника Урд плели нити каждого существа (строфа 20 «Прорицания»). Решения принимались, исходя из этого предопределения. Боги знали, что Один погибнет в пасти Фенрира; Тор знал, что встретит Йормунганда. Судьба была известна, и гадание было не способом узнать что будет, а способом узнать что нужно сделать в свете того, что будет.

В новом мире эта система — судя по всему — продолжает работать. Хёнир выбирает прутья, kjósa. И именно это слово, kjósa, важно. Оно означает не «получать», а «выбирать». То есть гадание — это не пассивное получение ответа, а активное выбирание. Боги через прутья выбирают то, что должно произойти. Или Хёнир через прутья выбирает ответ.

Это очень северная логика. Судьба не «случается» — её выбирают. Через жребий боги активно участвуют в её формировании. Это диалог: гадатель просит, боги отвечают, гадатель выбирает. И из этого выбора возникает решение.

В новом мире, после катастрофы, эта практика продолжается. Сыновья двух братьев живут в широком небе. Хёнир выбирает прутья. То есть диалог с богами восстановлен. Это, возможно, важнее всех других обустройств нового мира. Природа — есть. Социум — есть. Артефакты — есть. Бальдр и Хёд — есть. Но без диалога с богами, без гадания, без kjósa — мир был бы тих. А Хёнир выбирает прутья, и значит боги отвечают. Связь снова работает.

«Сыновья двух братьев»: расширение социума

Я уже сказал, что точная идентификация двух братьев неясна. Но факт важен: двоюродные, а не родные братья. Расширение круга родства.

В старом мире преобладала логика родных братьев и непосредственного родства. Бальдр и Хёд — родные братья. Видар и Вали — родные братья (полубратья по Одину). Магни и Моди — родные братья (по Тору). Каждое родство — прямое.

В новой строфе появляется более широкое родство: сыновья двух братьев. То есть круг семьи расширяется до двоюродных. Это не радикальное расширение, но важное. Социум нового мира не сводится к ядерной семье; он включает более широкое родство. И именно эти двоюродные обитают в широком небе.

Это, возможно, и есть указание на рост социального тела. Старый мир был тесен; в нём преобладали родные братья, непосредственные родственники. Новый мир — широкий (víðan vindheim). В нём больше места. И в нём родственные связи расширяются. Сыновья двух братьев — это знак, что социум растёт.

Vindheimr víðr: широкое небо

Vindheim víðan — «широкое небо», буквально «широкий дом ветров». Эпитет víðr (широкий) у эддического поэта работает очень специфически.

В строфе 6 «Прорицания» небо тоже описано как широкое: Sól varp sunnan, sinni mána, hendi inni hœgri um himinjǫður — «солнце с юга бросало, спутник луны, правой рукой, через широкую кромку неба». То есть широкое небо было и в старом мире.

И теперь — снова. После того как небо раскололось в строфе 52 и жар играл у его свода в строфе 57, новое небо — широкое. Как в начале. Не «новое», а тот же простор, второй виток. Симметрия с началом, как я говорил в разборе строфы 59.

Это снова — материальная преемственность. Небо то же самое, простор тот же самый. И в этом просторе живут сыновья двух братьев. Жизнь занимает то же место, что занимали асы в начале.

Замечания о трактовках, которые я отбрасываю

В популярных разборах строфы 63 повторяются два хода, против которых я возражаю.

Первый: «Хёнир — это новый судья нового мира, его жребий — символ справедливости и закона». Это перенос мифа в плоскость политической риторики. У эддического поэта Хёнир не «новый судья». Он берёт hlautvið — жертвенный прут, ритуальный предмет гадания. Это жреческое действие, а не судебное. И гадание — это не «справедливость», а диалог с богами. Превращать Хёнира в «нового законодателя» — значит снимать его религиозную функцию. В северной картине мира гадатель и судья — разные роли, хотя они могли совпадать в одном лице (как у вёльвы или у годи). Но в нашей строфе Хёнир — именно гадатель, не судья.

Второй: «"Сыновья двух братьев" — это образ примирения враждовавших родов, как асы и ваны». Это интерпретация, имеющая некоторое основание (раз Хёнир был у ванов после войны), но она преувеличена. В тексте нет указания на «асов и ванов». Если уж говорить о двух братьях, то более естественные кандидаты — родные братья в семье Одина (Один и Вили, или Один и Тор). Превращать строфу в «образ примирения родов» — значит подменять конкретное мифологическое утверждение более широкой моральной картиной. Северная мифология часто конкретнее, чем её современные пересказы.

Что отсюда стоит унести

Если что-то и стоит брать из этой строфы в современную жизнь, то одно: северная картина мира знает понятие "возобновления ритуала" после катастрофы.

После большой катастрофы — личной или коллективной — часто кажется, что ритуалы прежнего мира больше не работают. Молитвы, обряды, привычные жесты — всё кажется бессмысленным после того, что произошло. Эддический поэт показывает иначе: ритуал восстанавливается. Хёнир берёт жертвенный прут. Гадание — практика, которая была в старом мире, — возобновляется в новом.

И это не «возврат к старому». Это сохранение структуры, через которую происходит диалог с высшим. Гадание — конкретный ритуал, продолжающий работать. Не «новый ритуал нового мира», а тот же. И именно потому, что он тот же, новый мир может функционировать как мир: с богами, с диалогом, с непрерывностью.

Что с этим делать в современной жизни — каждый решит сам. Но логика «ритуал переживает катастрофу» полезна для понимания того, как восстанавливается связь после больших потерь. Не «изобретать новые ритуалы», а возобновлять старые, если они работали. У эддического поэта — Хёнир берёт тот же прут, что был в старом мире. Это очень северный подход к преемственности: не отказ от прошлого, а продолжение того, что было настоящим.

Заключение

Строфа 63 «Прорицания Вёльвы» — пятый кадр обустройства нового мира. Хёнир берёт жертвенный прут — возобновляется практика гадания. Сыновья двух братьев живут в широком небесном доме — расширяется социум. Это короткая, но плотная строфа.

Что важно держать в уме при чтении:

— Þá kná Hœnir hlautvið kjósa — «Тогда Хёнир выбирает жертвенный прут». Hlautviðr — конкретный ритуальный предмет: палочка для окропления алтаря кровью и для гадания. Хёнир выполняет жреческую функцию.
— Kjósa — «выбирать», термин гадания. Не «получать ответ», а выбирать через диалог с богами.
— Хёнир — выживший после Рагнарёка ас, податель óðr (сознания) в строфе 18. Его новая роль — гадатель в новом мире.
— Burir brœðra tveggja — «сыновья двух братьев», двоюродные. Расширение круга родства за пределы родных братьев. Точная идентификация братьев неясна, но факт расширения социума важен сам по себе.
— Vindheim víðan — «широкое небо», кеннинг верхнего мира. Víðr (широкий) — отсылка к небу старого мира (строфа 6). Простор тот же.
— Рефрен Vituð ér enn, eða hvat? — пауза, в которой вёльва спрашивает слушателей о их понимании.

Я читаю эту строфу как возобновление религиозной практики в новом мире. Что было центральным ритуалом старой северной религии — гадание на прутьях, hlautviðr, — продолжается после Рагнарёка. Через Хёнира, выжившего ас, давшего людям сознание в начале мира и теперь дающего богам способ узнать волю через жребий.

Это очень важное утверждение эддического поэта. Новый мир — не «постхристианский» и не «безрелигиозный»; он продолжает старую религию, с теми же ритуалами, с теми же предметами. И через эти ритуалы — через диалог с богами, через выбор прутьев — он работает как мир. Не «новая утопия», а функционирующий мир со всеми своими структурами.

И в широком небе живут сыновья двух братьев. Социум растёт. Родственные связи расширяются. Жизнь обустраивается по тем же принципам, что в начале, но в более просторном мире.

Эддический поэт ставит здесь рефрен: Vituð ér enn, eða hvat? Понимаете ли вы это? Что не «всё сметено», а многое сохранилось? Что ритуалы продолжаются? Что родство расширяется? Что мир функционирует заново?

Если поняли — можно идти к строфе 64 и чертогу Гимле, где живут праведные. Если нет — остановиться и обдумать.

Источники

1. Edda. Die Lieder des Codex Regius nebst verwandten Denkmälern. Hrsg. von Gustav Neckel. 5., verbesserte Auflage von Hans Kuhn. Bd. I: Text. Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag, 1983.
2. Dronke, Ursula. The Poetic Edda. Vol. II: Mythological Poems. Oxford: Clarendon Press, 1997. — комментарий к строфе 63, разбор hlautviðr и идентификации «двух братьев».
3. Sigurður Nordal. Völuspá. Translated by B. S. Benedikz and J. S. McKinnell. Durham and Saint Andrews Medieval Texts, 1978.
4. Старшая Эдда. Древнеисландские песни о богах и героях / Пер. А. И. Корсуна, ред. и комм. М. И. Стеблин-Каменского. М.–Л.: Изд-во АН СССР, 1963.
5. Снорри Стурлусон. Младшая Эдда (Видение Гюльви, §23, §51) / Пер. О. А. Смирницкой, ред. М. И. Стеблин-Каменский. Л.: Наука, 1970. — Хёнир как заложник у ванов; выжившие после Рагнарёка.
6. Снорри Стурлусон. Сага о Хаконе Добром, гл. 14 / в кн. Heimskringla. Пер. А. Я. Гуревича. — описание языческого ритуала с hlautteinn и hlautbolli.
7. Hervarar saga ok Heiðreks — упоминание гадания на hlautteinn.
8. Hyndluljóð — гадание и пророчество.
9. Simek, Rudolf. Dictionary of Northern Mythology. Translated by Angela Hall. Cambridge: D. S. Brewer, 1993. — статьи «Hœnir», «hlautviðr», «Hlautteinar», «Vindheimr».
10. de Vries, Jan. Altnordisches etymologisches Wörterbuch. 2. Aufl. Leiden: Brill, 1962. — kjósa, hlaut, viðr, byggja, bróðir, vindr, heimr, víðr.
11. Cleasby, Richard, and Gudbrand Vigfusson. An Icelandic-English Dictionary. 2nd ed. Oxford: Clarendon Press, 1957.
12. Steinsland, Gro. Norrøn religion: Myter, riter, samfunn. Oslo: Pax, 2005. — северная ритуальная практика, гадание, blót.
13. Näsström, Britt-Mari. Blot: Tro och offer i det förkristna Norden. Stockholm: Norstedts, 2001. — ритуалы жертвоприношения и гадания.
14. Lindow, John. Norse Mythology: A Guide to Gods, Heroes, Rituals, and Beliefs. Oxford: Oxford University Press, 2001.

Продолжить путь вместе с OCCCLAV

Если материал оказался для тебя важным, можно перейти глубже: к рунам, северной традиции, сакральной практике и личному разбору.

• Telegram: @haraadai
• Сайт: OCCCLAV
• Почта: info@occclav.com