Прорицание Вёльвы — строфа 59: земля поднимается во второй раз

После трёх ударов «рефрена Гарма» (44, 49, 58) старый мир закрыт. После того как в 57-й солнце почернело, земля проседала в море, жар играл у самого свода — мир сгорел. После того как в 58-й Гарм пролаял в третий раз — печать поставлена. И вот теперь — единственная пауза тишины во всей эсхатологической части. И в этой тишине вёльва видит то, что выводит поэму из круга катастрофы: поднимающуюся землю.

Это, пожалуй, самая важная строфа всего «Прорицания» с композиционной точки зрения. Не самая страшная (впереди ещё видения нового мира, чертог Гимле), не самая известная. Но именно она замыкает поэму в круг. То, что начиналось в строфе 4 (асы подняли землю из бездны), здесь повторяется — не как копия, а как второй виток. И это «во второй раз», ǫðru sinni, — едва ли не самые важные слова всей поэмы.

Я разбираю эту строфу отдельно, потому что у неё есть особенность: её часто читают как «оптимистичный финал», «надежда после катастрофы». Это не точно. Эддический поэт делает что-то более сложное: он показывает повторение творения в чётко выраженной симметрии с началом. Не «всё будет хорошо» — а: то, что было собрано однажды, может собраться снова. Это не оптимизм; это космологическая структура.

Сразу о нумерации: в стандартном академическом издании Neckel–Kuhn (5-е, 1983), у Sigurður Nordal и у Ursula Dronke это строфа 59. У Корсуна — также 59. В Codex Regius — 56. У Hauksbók — 51 (нумерация рукописи Hauksbók сильно расходится с академической).

Текст строфы

Оригинал (Neckel–Kuhn):

Sér hon upp koma
ǫðru sinni
jǫrð ór ægi
iðjagrœna;
falla forsar,
flýgr ǫrn yfir,
sá er á fjalli
fiska veiðir.

Перевод А. И. Корсуна:

Видит она:
вздымается снова
из моря земля,
зеленея, как прежде;
падают воды,
орёл пролетает,
рыбу из волн
хочет он выловить.

В переводе несколько важных мест, которые стоит разобрать пословно.

«Видит она: вздымается снова» — Sér hon upp koma ǫðru sinni. Дословно: «видит она поднимается во второй раз».

Sér hon — «видит она». Это вёльва. И возврат к третьему лицу важен: после двух рефренов Гарма, где вёльва переключалась между hon и ek (она и я), здесь — снова hon, она. Видение возвращается в тот регистр, в котором его обычно ведут провидцы: третье лицо, как будто видение проходит сквозь неё, а не от неё. Это знак того, что говорит уже не «я предсказываю», а «я вижу то, что есть».

Upp koma — «подниматься вверх». Глагол koma с приставкой upp (вверх) — буквально «приходить вверх», то есть возникать, появляться над поверхностью. Не «вздыматься» в смысле резкого подъёма, а медленно появляться сверху. Это спокойный, постепенный подъём.

Ǫðru sinni — «во второй раз». И это самое важное словосочетание во всей строфе. Ǫðr — «второй», sinn — «раз, случай». Земля поднимается во второй раз.

Почему это так важно? Потому что эддический поэт прямо указывает на симметрию с началом поэмы. В строфе 4 «Прорицания» сказано: áðr Burs synir bjǫðum um yppðu, þeir er Miðgarð mæran skópu — «прежде сыны Бора подняли земли, те, что Мидгард славный создали». В начале — первый подъём. В нашей строфе — второй.

Это не «новый мир» в смысле «совершенно другой», построенный после уничтожения первого. Это тот же процесс, тот же глагол подъёма, та же логика появления суши из воды. Сыны Бора в начале мира подняли землю из бездны. Теперь, после Рагнарёка, земля поднимается во второй раз.

И вот здесь — ключевой момент. Эддический поэт не описывает, кто поднимает землю. В строфе 4 это были сыны Бора. Здесь — пассив, безличное движение: sér hon upp koma jǫrð, «видит она поднимается земля». Не «асы поднимают», не «новые боги создают» — а земля сама поднимается. Или, точнее, поднимается — без указания агента.

Это можно прочитать двумя способами. Либо: эддический поэт намеренно избегает говорить, кто поднимает, потому что в новом мире эти роли иначе распределены. Либо: подъём — это автоматический процесс мирового устройства, не требующий чьего-то решения. После того как старая земля просела (строфа 57), новая поднимается по той же логике мира, без отдельного акта творения.

Я склоняюсь ко второму чтению. У эддического поэта космос — не «созданная вещь», а процесс. Что просело — то и поднимается. Это закон, не событие. И именно поэтому ǫðru sinni: не «во второй раз создаётся», а «во второй раз поднимается». Тот же подъём, второй виток.

«Из моря земля» — jǫrð ór ægi. Jǫrð — «земля» как материя и как богиня (мать Тора, которую я разбирал в строфе 56 под именами Hlǫðyn и Fjǫrgyn). Ægir — «море, океан», и одновременно — имя бога моря (см. Lokasenna, где Локи пирует у Эгира). То есть земля поднимается из моря — но «из моря» можно прочитать и как «из Эгира», из стихии-божества.

Это, опять, симметрия с началом. В строфе 4 земля поднялась из бездны (ginnungagap). Здесь — из моря. Ægir — это уже структурированная стихия, не первичная пустота. В первый раз земля поднималась из абсолютного хаоса; во второй раз — из воды, в которую она оседала. Это более структурированный подъём: мир не начинается заново, а продолжается по своей логике.

«Зеленея, как прежде» — iðjagrœna. Точнее: «вечно-зелёная» или «неизменно-зелёная». Iðja- (от iðr, «непрерывный, постоянный») + grœna (зелёная). Это составное прилагательное, описывающее землю в момент её появления.

Корсун перевёл «зеленея, как прежде», и это правильно по смыслу. Но точнее было бы «постоянно-зелёная», «неизменно-зелёная», «всегда-зелёная». То есть земля поднимается уже зелёной, и эта зелёность — не временное состояние, а её постоянная характеристика. В отличие от первой земли, которая зеленела сезонно, новая земля — iðjagrœn. Зелень — её природа, не её фаза.

Это очень важное отличие от первого подъёма. Первая земля проходила циклы — зима и лето, день и ночь. Эддический поэт мог бы её назвать просто grœn, «зелёной». Но он называет новую iðjagrœn — неизменно-зелёной. Это знак того, что у нового мира другие законы. Не циклическое умирание и оживание, а постоянная зелень.

Что это значит? Возможно, это намёк на то, что в новом мире нет Рагнарёка. Старый мир имел встроенный конец; новый — нет. Земля будет зелёной всегда. Это не возврат к началу с его циклами, а выход из цикла в постоянство. По крайней мере, так читает эддический поэт.

«Падают воды» — falla forsar. Forsar — множественное от fors, «водопад». Не «воды» в общем смысле, а водопады. Конкретный образ: вода падает каскадами, как с горы.

И это очень географический образ. Падающие водопады — то, что вёльва (и эддический поэт) могла видеть в Исландии или Норвегии. Foss — обычное слово в скандинавской топонимике (отсюда названия многих исландских водопадов: Skógafoss, Gullfoss, Dettifoss). То есть в новом мире — те же водопады, что в Исландии. Та же земля. Только она поднялась во второй раз.

Это очень тонкая деталь. Эддический поэт не описывает «иной» мир с другими географиями; он описывает тот же мир, с теми же водопадами. Просто поднявшийся заново. И это снова — против чтения «новый мир как совершенно другой». Это тот же, но прошедший через смерть и подъём.

«Орёл пролетает» — flýgr ǫrn yfir. Орёл летит сверху, над. Yfir — «над, поверх».

Орёл в эддической традиции связан с верхушкой Иггдрасиля: там сидит безымянный орёл, между его глаз — ястреб Ведрфёльнир (см. «Видение Гюльви», §16, и «Гримнисмаль», 32). Это тот же орёл? Возможно. Эддический поэт не уточняет, но образ узнаваемый. Орёл на верхушке мира был частью устройства старого Иггдрасиля. И вот он — снова летит над новой землёй. То же существо? Или новое, занявшее его место?

Текст не даёт ответа. Но образ — узнаваемый, и это сама по себе уже подсказка: узнаваемые формы возвращаются. Не те же самые существа, может быть, но те же роли: орёл наверху, водопады, зелёная земля.

«Тот, что в горах ловит рыбу» — sá er á fjalli fiska veiðir. И вот здесь — самое странное место всей строфы.

Á fjalli — «в (на) горе». Не «в воздухе», не «над морем» — в горе. То есть орёл, согласно эддическому тексту, в горах ловит рыбу.

Это вызывает вопросы у комментаторов давно. Орлы действительно ловят рыбу — в том числе пресноводную, в горных реках и водопадах. Beлоголовый орлан и орлан-белохвост ловят рыбу из водоёмов. И в Скандинавии орланы-белохвосты — обычные хищники. Так что в горах орёл может ловить рыбу из горных рек и озёр. Это реалистично.

Но эддический поэт мог бы сказать «в море» или «в водопаде». Почему на горе? Возможно, потому, что новая земля — гористая, и водопады, упомянутые в предыдущей строке, текут с этих гор. Орёл охотится там, где падает вода. Это образ горной реки в момент её рождения: вода падает с горы, рыба идёт в потоке, орёл сверху берёт её.

Это очень конкретный, экологический образ. Не символический, а реальный: гора, водопад, рыба, орёл. Северный пейзаж, который вёльва видит в новом мире.

Корсун перевёл «рыбу из волн хочет он выловить», и здесь у него есть смещение: в оригинале не «волны», а гора, и не «хочет выловить», а ловит. Veiðir — настоящее время: ловит сейчас. Это не намерение, а действие в моменте. Орёл уже ловит. Жизнь уже идёт.

Где мы в поэме

Строфа 59 — поворотная во всей композиции «Прорицания». Эсхатологический блок (40–58) только что закончился. Этой строфой начинается финальная часть поэмы — видение нового мира (59–66):

— строфа 59 (наша): подъём земли во второй раз;
— строфа 60: асы собираются на Идавёлле, вспоминают древние руны и Фимбульфе́я;
— строфа 61: на траве находят золотые таблички, утерянные в начале;
— строфа 62: новые посевы, без необходимости сеять;
— строфа 63: Бальдр и Хёд возвращаются из Хель;
— строфа 64: чертог Гимле, светлее солнца, для праведных;
— строфа 65: «приходит могучий сверху, тот, кто всем правит» (загадочная строфа, часто читаемая как поздняя христианская вставка);
— строфа 66: Нидхёгг, чёрный дракон, несёт мёртвые тела — последний образ, замыкающий поэму.

То есть строфа 59 — первый кадр нового мира. До неё — гибель. После неё — постепенное обустройство нового устройства, где боги собираются, находят следы прошлого, возвращаются потерянные (Бальдр), появляется новый чертог. И в самом конце — последний образ Нидхёгга, который напоминает, что и в новом мире остаётся тёмная сторона.

Наша строфа — самая чистая из них. В ней нет ничего тёмного, нет напоминаний о Нидхёгге, нет призраков прошлого. Только: земля поднимается, водопады, орёл, рыба. Простая, чистая картина нового мира. И именно поэтому она важна: эддический поэт даёт нам одну чистую строфу обновления, прежде чем начать описывать его сложности.

Параллель с началом поэмы

Я уже несколько раз говорил о симметрии с началом. Стоит свести её отдельно.

Строфа 4 — первый подъём:

Áðr Burs synir bjǫðum um yppðu,
þeir er Miðgarð mæran skópu;
sól skein sunnan á salar steina,
þá var grund gróin grœnum lauki.

«Прежде сыны Бора подняли земли, те, что Мидгард славный создали; солнце сияло с юга на камни чертогов, тогда земля заросла зелёным луком».

Строфа 59 — второй подъём:

Sér hon upp koma ǫðru sinni
jǫrð ór ægi iðjagrœna;
falla forsar, flýgr ǫrn yfir,
sá er á fjalli fiska veiðir.

«Видит она поднимается во второй раз земля из моря зелёная-зелёная; падают водопады, летит орёл над, тот, что в горах ловит рыбу».

Параллель прямая:

— Burs synir поднимают (4) → земля поднимается (59) (агент исчез, действие осталось);
— grund зелёная с луком (4) → земля iðjagrœn, постоянно-зелёная (59) (зелёность сезонная → постоянная);
— солнце сияет на камни (4) → водопады падают (59) (свет → вода);
— grœnn laukr, зелёный лук, растение (4) → орёл ловит рыбу (59) (растительность → животная жизнь).

Эддический поэт сознательно строит вторую картину как развитие первой. Не копия, а новый виток на том же круге. Если в начале была земля с растительностью под солнцем, то в новом мире — земля с водопадами и животной жизнью. Каждый элемент имеет аналог в первом подъёме, но смещён в сторону полноты.

И самое важное смещение — iðjagrœn. Первая земля зеленела (gróin grœnum lauki) — это активное состояние, становление зелёной. Вторая земля постоянно-зелёная — это статус. Не «зеленеет», а «есть зелёная всегда». Это знак, что новый мир — не временный, как старый, а устойчивый.

Почему «во второй раз», а не «в новой форме»

Это важный нюанс. Эддический поэт мог бы написать «новая земля поднимается» или «иная земля рождается». Но он пишет ǫðru sinni, «во второй раз». Это значит, что подъём — второй того же самого действия, а не первое нового.

В христианской эсхатологии после конца света приходит новый Иерусалим, новое небо, новая земля, и это не та же самая земля. Старое уничтожается полностью, новое строится с нуля по другим законам. У эддического поэта — иначе. Не «новая земля», а «земля во второй раз». Тот же объект, второй виток подъёма.

Это и есть северная циклическая логика, о которой я говорил в разборе строфы 57. Не «конец и новое начало», а повторение того же действия в новом цикле. Земля не «обновляется» — она поднимается заново. То же самое поднятие, только во второй раз. И именно потому, что эддический поэт использует ǫðru sinni, мы знаем, что речь о цикле, а не о замене.

Это, между прочим, отличает северную мифологию от большинства апокалиптических традиций мира. У греков (после Девкалионова потопа), у индийских пуран (юги), у иранской зороастрийской традиции — везде есть циклическая структура, но у эддического поэта она передана одним словом: ǫðru sinni. «Во второй раз». Без длинных объяснений, без теологии цикла — просто слово, которое всё это содержит.

Орёл и рыба: жизнь в самом начале

Я уже разбирал детально образ орла, ловящего рыбу в горах. Но стоит сказать ещё одно.

В первой строфе сотворения (4) жизнь в новом мире представлена растением — зелёным луком (grœnn laukr). Это нижний уровень жизни, начало пищевой цепочки. В нашей строфе (59) жизнь представлена орлом и рыбой. Это охота, верхушка цепочки, активная экосистема.

То есть первый мир в момент его возникновения был в начале — растения, минералы, солнце на камнях. Жизнь только начиналась. А второй мир в момент его возникновения — уже имеет полную экосистему: горы, водопады, рыба в реках, орёл в воздухе. Жизнь уже идёт. Не «начинается», а уже есть.

Это снова — знак того, что новый мир поднимается со всей полнотой жизни, не строится постепенно. Не «сначала растения, потом животные, потом охота» — а сразу всё: и горы, и реки, и рыба, и орёл. Новый мир приходит готовым, не в фазе становления. Это очень северное представление: что после катастрофы возникает не «эмбрион нового», а полнота нового.

Возможно, эддический поэт хочет показать: то, что было выстрадано в Рагнарёке, возвращается полным. Без долгого восстановления, без «постепенного выздоровления». Жизнь — это всё сразу: и зелень, и водопады, и орёл, и рыба. Если она возвращается, она возвращается целиком.

Замечания о трактовках, которые я отбрасываю

В популярных разборах строфы 59 повторяются два хода, против которых я возражаю.

Первый: «Это образ оптимизма, надежды, того, что "всё будет хорошо после катастрофы"». Это сентиментализация, и она снимает глубину строфы. У эддического поэта нет «оптимизма» в современном смысле. Он не утешает; он показывает структуру — что в северной картине мира катастрофа закономерно сменяется подъёмом, потому что таков цикл, а не потому что «надежда побеждает». Это космологическая константа, а не эмоциональное послание.

И эта разница важна. «Надежда» — психологическая категория, она зависит от настроения и обстоятельств. Цикл — структурный принцип, он не зависит ни от чьего настроения. Эддический поэт показывает циклы, а не надежды. И именно поэтому строфа 59 выходит за пределы «оптимистической риторики»: она не предлагает чувствовать, она предлагает знать, что мир устроен так.

Второй: «Орёл — это образ возвышенной души, парящей над миром, символ мудрости». Это уже почти эзотерическая аллегория. У эддического поэта орёл — конкретная птица, ловящая рыбу в горах. Это наблюдаемая природа, а не символика «возвышенной души». Превращать его в «архетип мудрости» — значит игнорировать конкретность образа. Эддический поэт работает с наблюдаемым миром: горами, водопадами, орланами, рыбой. Не с архетипами.

Если кому-то нужны архетипы — пусть читает Юнга. Если кому-то нужна точная мифологическая картина — пусть читает эддического поэта. Они работают с разными материалами.

Что отсюда стоит унести

Если что-то и стоит брать из этой строфы в современную жизнь, то одно: северная картина мира знает понятие "второго подъёма".

В большинстве современных риторик после большой потери есть два пути: либо «всё кончено, и больше ничего не будет», либо «начнётся новое, совсем другое». У эддического поэта — третий путь: то, что было, поднимается во второй раз. Не заново, а во второй раз. Тот же процесс, второй виток.

Это полезное наблюдение. После больших потерь часто бывает соблазн думать категориями «всё пропало» или «начнётся другая жизнь, не связанная с прежней». Эддический поэт предлагает другое: то, что было настоящим, поднимается заново. Не как копия — но по той же логике. Земля, осевшая в море, поднимается из него. Та же земля, второй раз.

И именно это даёт трезвое спокойствие, а не «оптимизм». Не «всё будет хорошо», а: «то, что было собрано, может собраться снова — по тем же законам, что и в первый раз». Это знание, не чувство. И в этом знании — северная мудрость о времени: цикл работает, и подъём наступает не из ничего, а из просевшего.

Что с этим делать — каждый решит сам. Но логика «ǫðru sinni», «во второй раз», более точно описывает многие процессы в реальной жизни, чем риторика «нового начала». Не «всё стало другим», а «то же самое поднимается заново». Это и есть подъём, которому учил эддический поэт.

Заключение

Строфа 59 «Прорицания Вёльвы» — поворотный кадр всей поэмы. После трёх ударов Гарма и полного обрушения мира — первая картина нового. Не апокалиптическая, а тихая: земля поднимается из моря, водопады падают, орёл летит над, ловит рыбу в горах.

Что важно держать в уме при чтении:

— Ǫðru sinni — «во второй раз», ключевые слова всей строфы. Прямая отсылка к первому подъёму земли в строфе 4. Это не «новый мир», а тот же мир во втором витке.
— Sér hon upp koma — «видит она поднимается», безличный глагол. Земля поднимается сама, без указания агента. В отличие от первого подъёма, где это делали сыны Бора, теперь — пассив, закон, а не действие.
— Jǫrð ór ægi — «земля из моря», не из бездны (ginnungagap). В первый раз — из абсолютного хаоса, во второй — из структурированной стихии воды. Подъём более «зрелый», менее изначальный.
— Iðjagrœna — «постоянно-зелёная», не просто «зелёная». В отличие от первой земли, чья зелень была сезонной, новая земля неизменно-зелёная. У нового мира — другие законы.
— Falla forsar, flýgr ǫrn yfir — водопады, орёл в воздухе — реалистичный северный пейзаж. Не аллегория, а наблюдаемая природа.
— Á fjalli fiska veiðir — орёл ловит рыбу в горах, что реалистично для орлана-белохвоста и других видов. Конкретный экологический образ, не символический.
— Композиция строфы — симметричная строфе 4 «Прорицания». Каждый элемент имеет аналог: подъём, зелень, свет/вода, растение/животное. Это сознательное замыкание поэмы в круг.

Я читаю эту строфу как самый тихий поворот во всей «Прорицания». Только что Гарм пролаял в третий раз, только что мир сгорел дотла. И вот — без перехода, без объяснения, без «и тогда» — вёльва видит. Земля поднимается. Водопады падают. Орёл летит. Рыба идёт. Жизнь — уже здесь, уже целая.

И эддический поэт не комментирует этот переход. Он не говорит «и так пришёл новый мир, и началось новое время». Он просто показывает: вёльва видит. И в этом «видит» — вся северная мудрость о подъёме: не объяснение, не утешение, а указание на то, что есть. Мир поднимается. Земля во второй раз. Водопады. Орёл. Жизнь.

Это конец катастрофы. И начало нового мира.

Источники

1. Edda. Die Lieder des [Codex Regius](/codex-regius/) nebst verwandten Denkmälern. Hrsg. von Gustav Neckel. 5., verbesserte Auflage von Hans Kuhn. Bd. I: Text. Heidelberg: Carl Winter Universitätsverlag, 1983.
2. Dronke, Ursula. The Poetic Edda. Vol. II: Mythological Poems. Oxford: Clarendon Press, 1997. — комментарий к строфе 59, разбор «ǫðru sinni» и симметрии с началом поэмы.
3. Sigurður Nordal. Völuspá. Translated by B. S. Benedikz and J. S. McKinnell. Durham and Saint Andrews Medieval Texts, 1978.
4. [Старшая Эдда](/tag/edda/). Древнеисландские песни о богах и героях / Пер. А. И. Корсуна, ред. и комм. М. И. Стеблин-Каменского. М.–Л.: Изд-во АН СССР, 1963.
5. Снорри Стурлусон. [Младшая Эдда](/tag/edda/) (Видение Гюльви, §52–53) / Пер. О. А. Смирницкой, ред. М. И. Стеблин-Каменский. Л.: Наука, 1970. — новый мир после Рагнарёка, Идавёлль, выжившие.
6. Vafþrúðnismál 44–45 — Лив и Ливтрасир, выживающие в роще Ходдмимир.
7. Grímnismál 32 — орёл на верхушке Иггдрасиля.
8. Simek, Rudolf. Dictionary of Northern Mythology. Translated by Angela Hall. Cambridge: D. S. Brewer, 1993. — статьи «Jǫrð», «Ægir», «Idavöllr».
9. de Vries, Jan. Altnordisches etymologisches Wörterbuch. 2. Aufl. Leiden: Brill, 1962. — koma, sinn, jǫrð, ægir, iðja-, grœnn, fors, fjall, veiða.
10. Cleasby, Richard, and Gudbrand Vigfusson. An Icelandic-English Dictionary. 2nd ed. Oxford: Clarendon Press, 1957.
11. Lindow, John. Norse Mythology: A Guide to Gods, Heroes, Rituals, and Beliefs. Oxford: Oxford University Press, 2001. — раздел о возрождении мира после Рагнарёка.
12. McKinnell, John. Meeting the Other in Norse Myth and Legend. Cambridge: D. S. Brewer, 2005.
13. Steinsland, Gro. Norrøn religion: Myter, riter, samfunn. Oslo: Pax, 2005. — циклическая структура времени в скандинавской мифологии.

Продолжить путь вместе с OCCCLAV

Если материал оказался для тебя важным, можно перейти глубже: к рунам, северной традиции, сакральной практике и личному разбору.

• Telegram: @haraadai
• Сайт: OCCCLAV
• Почта: info@occclav.com